Книга Последняя царица. Начало, страница 43 – Ива Лебедева

Прасковья про себя медленно выдохнула. Все так, будем считать, некая база под ее фантазии подведена. Во всяком случае уличить во вранье юную лекарку не получится. Уже хорошо.

— Ты вот что, Прасковья, — решила наконец матушка-настоятельница, — поди к послушнице Ненилке да расскажи ей все, что про странницу помнишь. Авось людям на пользу будет, это дело богоугодное. А я уж ту лекарку грецкую по своим каналам поищу. В каком годе, говорите, гостила она в вашей усадьбе?

— Ксении четвертый годок к концу идет, — послушно отчиталась Устинья Богдановна, знаком отсылая старшую дочь. — Стало быть…

Дальше Паша не слушала, двери в покои матушки-настоятельницы закрылись. Да ей и не надо было. Она раздумывала на ходу, как бы коротко и понятно объяснить Ненилке основы родовспоможения. И чтобы не выдать слишком обширные и сложные для одиннадцатилетки знания.

Вот так и получилось, что по весне уже ходили в Верхотурье байки про древние знания от праотцов церкви и злых латинян, что знания эти утаили.

Как именно они это провернули, будучи в своих «латинянских» землях, никого не волновало. Даже староверы, жесткие и непримиримые к любой официальщине, и то начали тот слух повторять и переиначивать на свой лад.

А еще в Верхотурье и окрестностях резко снизилась детская и женская смертность.

Кузнечик:

Жители Верхотурья весне и радовались, и не радовались. Бабам не полоскать белье в проруби, мужья не померзнут, упав вместо сугроба на молодую травку. Да и без того солнышко-теплышко радует. Вот только зимний путь закрылся, оттого и товаров через таможню меньше идет, и торг вянет, и общий городской прибыток скуднее.

Кузнечик в первые кромешные дни мечтал о солнечном апреле — хоть какая-то надежда, если не знаешь, как вернуться. Потом стал сытно есть, тепло приоделся, так что мороз уже не выглядел таким лютым, хоть до весны далеко. Потому-то, когда сошли снега, радости дополнились печалями и проблемами.

В последние дни тающего зимника удалось провернуть две «грипповые» операции. Одна засада оказалась совсем простенькой: Кузнечику вручили полтинник мелочью, он решил не искать добра от добра и пропустил казенную кладь без медосмотра.

В тот же день «санитары» тормознули еще один санный караван, и вот тут вышел облом. Ждали долго, Кузя похвалил себя за предусмотрительность: захватил лукошко с глиняным дном с угольками — руки греть.

Эти обозники явно намучились с таможней и повели себя как люди, коим терять нечего, кроме безрадостной жизни. Здоровый бородач непонятно какого чина подхватил длинный шест — дорожный снег щупать — и двинулся на их шатер с остервенелым ревом:

— Душу гады-ироды вытрясли, а тут еще гаденыши лезут!

Вот тут-то угольки и выручили. И даже не столько они…

То, что «ты здесь хозяин, а не гость», знали с давних времен. Только что утащить пушкарю? Ядра — тяжко, пушка — еще тяжелей. Оставался порох. Охотничков в городе и слободах немало, а зачем покупать огневое зелье на торгу, если можно сменить мешочек на штоф у соседа?

Хранил порох пушкарь без глаза и учета. Сыночки были к этой субстанции равнодушны, а вот Кузнечик приметил и… Верно, новое мальчишеское тело повлияло на сознание и ему захотелось детских экспериментов. Конечно, отмерял порох, как и бабкины лекарства, с бережением. Пару раз испытал в глухом овраге, подняв над ближайшей рощей воронью стаю. А в лекарский дозор захватил две гранаты — точней, просто негодные крыночки с шумной начинкой и масляным фитилем.