Онлайн книга «Последняя царица. Начало»
|
На другом столбе на доске изображалась сложная композиция: открытая шкатулка святого Пантелеймона, сам святой и небольшие фигурки исцеляемых. И орла, и художество на тему медицины изобразил ученик иконописца — даровитый, но простоватый парень. Рисовал он за пряники, баранки, леденчики; подобно многим вдохновенным творцам, взялся за заказ без обсуждения гонорара. — Может, хоть полушку дашь? — спросил Кузнечика, когда тот, слегка поворчав, принял просохшую мазню. — Ради тебя самого не дам, Федотка, — ответил Кузя. — Спросит тебя тятя: откуда полушка? Ты скажешь: орла государева рисовал. Тогда у тебя беды начнутся. Федотка был ростом с тятю, но отца боялся. А уж если дело касается государственных регалий… Получил еще баранку, но остался без полушки. Такой вот такой характер Кузнечика: если можно сэкономить, надо экономить… Едва импровизированный КПП был готов, вот уж и добыча. Само собой, не случайная, а рассчитанная. Один из последних пушнинных обозов нынешнего сезона, с берегов Ангары. Кузя прознал о нем вчера. И постарался не попасться на глаза золотым экспедиторам. Конечно, делать нечего усталым стрельцам и подьячим, как запоминать шустрого мальца. Но после крайнего, или просто последнего, облома в прежнем мире Кузнечик предпочитал дуть на воду. Сейчас он пытался взглянуть чужими глазами — глазами возниц — на чудную картинку. Шатер, державный флаг, еще один непонятный флаг. И верзила Гришатка, стоящий на обочине как третий столб, с бердышом («Ох, попадет нам, коли тятя узнает, что унесли», — поскуливал Егорка). Сейчас минута самая ответственная. Главный актер — старший сын. К счастью, парень хоть и простак, но послушный суфлеру, сидящему в шатре, Кузе. И требовались от актера три-четыре реплики. — Стой! Лекарский приказ досмотр вершит! Психологию путешественников Кузнечик расщелкал заранее. Два дня в Верхотурье, таможенные мытарства, но также и банька с угощением. Как всегда, от воевод да приказных житья нет, как всегда, договорились, справились, отдохнули, расслабились. И тут опять препона. Будто из-за стола наевшись-напившись, а тут не в постель — на тяжкую работу. И Кузин расчет оправдался. Мини-обоз остановился. Голова, сопровождавший груз, и подручники заворчали. Гришатка сунул под нос грамоту. Она, между прочим, обошлась Кузе дороже всего. Найти пропойцу подьячего, напоить почти до невменяемости («Ты что, малец, приказное письмо настрочить?!»). Но писарь и в состоянии зомби-сомнамбулы изобразил красочный текст с мутным содержанием. И главным смыслом: предъявитель сего власть имеет. Путешественники вяло отнекивались, что прошли в Верхотурье все административные мытарства. Но Гришатка рявкнул, обернувшись к шатру: — Что дрыхнете, Егорка да Кузька?! Подымайтесь, пока шкуру не выдубил! Путники обреченно переглянулись: кто так орет, явно начальник для подчиненных. Дело серьезное. Правда, удивились, когда из шатра появились мальчишки в стрелецких кафтанах. Но самый мелкий, для начала поклонившись Гришатке, бойко затараторил: — Птичий грипп-хворь — она такая, что к взрослым человекам пристает, а мальцов, пока усы-борода не выклюнулись, не трогает. Потому нас, подростков-недорослей, и держат в Лекарском приказе. Потом, не давая голове обоза вставить хоть словечко, рассказал и о незнакомом учреждении, и о незнакомой болезни. На Москве известно, что она в Китай-стране ходит, потому велено всех проверять. Под конец добавил: |