Книга Опальная принцесса во дворце, страница 68 – Мария Ирисова

И надо признать у нее получилось искренне, у меня даже что-то екнуло в сердце. Если это не она — значит Тельма сама... Или? Вторая мысль мне не понравилась, но еще сильнее она не понравится Агнес, если я озвучу это вслух.

Облизываю губы, сейчас мы можем снова поссориться, но…

— Если ты не приказывала… Могла ли это сделать Мариана?

Гнев полыхнул в синих, как бездонное небо в глазах. Пойди разберись, что это значит? И все же я стою и жду ответа. Мне совершенно нечего предложить Агнес, кроме искренности, вопрос в том — ответит ли она тем же?

Агнес вздохнула, плечи первой принцессы Витании вдруг сгорбились, а взгляд ушел в пол. Не поняла! А где крики и вопли, касательно того, что ее сестренка безгрешна?

— Мариана… Она… — из груди вырвался тяжкий вздох. — Не здесь!

И вот что бы вы подумали? Как это понимать? Как признание вины?

Агнес схватила меня за запястье и, не говоря ни слова, потащила за собой.

— Куда? — попыталась я вырваться.

— Помолчи, хоть немного!

Ее тон звучал не повелительно, а с привкусом отчаянья. Потому я послушалась. А что, отношения налаживать как-то надо, иначе мне грозит корона наследницы. И я на такое не подписывалась.

Старшенькая увела меня из укрытых величием коридоров, в более скромную часть дворца. Мы спустились по обыкновенной лестнице, клянусь там даже коврика не было и вышли в саду, только не с парадной стороны, где кустики безобразно одинаковой величины.

Нет, этот таинственный уголок, будто спрятался от дворцовой помпы. В центре возвышался огромный дуб, а прямо к его крепким ветвям, чья-то умелая рука приделала качели. Одну побольше, вторую поменьше, а чуть поодаль журчал небольшой фонтанчик, а рядом с ним примостилась беседка.

Агнес отпустила руку и окинула это место мрачным взглядом. Словно за каждым кустом притаился злобный призрак.

— Когда Мариана только научилась ходить… Король велел сделать для нас игровую площадку. Вон там под крышей была песочница, — поведала старшая сестра, — Мы таскали воду из фонтана и лепили куличики... — в синих глазах мелькнул отголосок счастья щедро припорошенный болью. — Тогда отец… — принцесса указала кивком на лавку в теньке. — Сидел там и наблюдал, а мы приносили ему всякие поделки, венки из цветов или из рябины. А потом… Когда мамы не стало… Он перестал приходить.

Я чувствовала, Агнес делится чуть ли не самыми болезненными воспоминаниями. И догадалась к чему она клонит, когда не стало первой супруги правителя в жизнь принцесс ворвалась моя мама — королева Гретхен. А вместе с ней приворот опутал короля и он из любящего отца превратился в одержимого влюбленного, глухого ко всем остальным. Только вот объяснить я этого Агнес не могу, она не поверит.

Иду вперед касаюсь рукой качелей, она из толстой веревки, а сиденье из полированных досок, украшенное замысловатой резьбой.

— В Ловецке детвора однажды тоже выпросила качели. Помню, та была сделана из старой пеньковой веревки и полена. Ребятня чуть не дралась за возможность покататься. Через месяц веревка порвалась, а мальчишка улетел вперед головой… Чуть шею не сломал, почти год восстанавливался. После несчастного случая, никто больше не смел даже заикаться про качели...

Воцарились тишина, гнетущая, неприятная, она оказалась куда больше пропасти и того не понимания, что окутывало нас обеих плотным коконом.