Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 71 – Диана Эванс

— Но я пришёл к тебе по другой причине. Ты носишь в себе не просто их кровь, драконью кровь. Ты носишь кровь тех, кто создал нас. И тех, кто разделил.

— Кто «они»? О ком ты говоришь?

— Смотри.

Её сознание пронзила острая, режущая боль — не физическая, а какая-то глубинная, родовая. И перед глазами вспыхнуло, залило всё светом видение. Исполинский дракон в золотых, сияющих как само солнце доспехах. Он не в бою. Он в ярости разрывает что-то в своих лапах — серебряную маску, сложную, прекрасную. И его рёв, полный невыносимой боли и предательства, не звук, а сама вибрация разрушения, раскалывает небо над ним, и в трещинах в небесах виден чёрный, пустой космос.

И последний шёпот, на грани слышимости, на драконьем языке: «Мы вернёмся… чтобы всё исправить…»

Когда видение рассеялось, Эстрид обнаружила себя на холодном каменном полу своей комнаты. Она тяжело дышала, а в руке, так сильно, что побелели костяшки, сжимала тот самый обломок серебряной маски. Он был ледяным.

Призрак склонился над ней, его безликое сияние освещало её лицо.

— Они боятся тебя. Старейшины. Мой брат. Весь этот прогнивший Совет. Не потому что ты сильна. Потому что ты последняя, у кого в жилах течёт достаточно древней крови, чтобы… открыть дверь.

— Какую дверь? — выдохнула Эстрид, всё ещё пытаясь отдышаться. — О какой двери ты говоришь?

Но он уже таял, растворяясь в предрассветных сумерках, проникавших в окно. Оставляя лишь последние слова, висящие в воздухе, как морозное дыхание:

— Ту… что веками под замком у Архайона… И ключ… ключ — это ты…

Эти слова засели у Эстрид в голове жужжащей, навязчивой мыслью, перекрывая всё остальное. «Дверь у Архайона… Ключ — это ты…»

Когда Валтар, лорд Дома Кровавой Луны, вбежал в подземный зал и увидел Эстрид, стоящую неподвижно перед троном своего брата с осколком серебряной маски в открытой ладони, его лицо стало бледнее, чем мрамор стен.

— Кто привел тебя сюда? — его голос, обычно такой властный и ровный, дрожал, но не от ярости. От чистого, немого ужаса, от которого стыла кровь.

Из тени за колонной шагнула Кайра. Она держала голову высоко, но поджатые губы выдавали напряжение.

— Я.

Валтар с силой, не свойственной ему, взмахнул рукой. И все кроваво-красные рубины в зале на миг погасли, а затем вспыхнули снова, но свет их стал гуще, зловещее, почти чёрно-багровым, выхватывая из тьмы лишь страшные лики фресок и пустые глазницы скелетов.

— Ты не понимаешь, что наделала, глупая девочка! — он схватил Кайру за плечи, его пальцы впились в ткань, но, встретив её взгляд — не вызов, а молчаливое страдание, — он мгновенно отпустил её, будто обжёгся.

Он обернулся к Эстрид, и в его глазах боролись страх, ненависть и какая-то древняя, всепоглощающая усталость.

— Ты видела, а значит, ты знаешь часть правды. Достаточно, чтобы сгубить нас всех.

Валтар медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, достал из-за пояса свой личный кинжал с рукоятью из чёрного дерева и клинком цвета тусклой стали. Но он не направил его на Эстрид. Он опустился на одно колено и с силой вонзил клинок в земляной пол между ними, так что рукоять затрепетала от удара.

— Слушай меня, чужестранка. Если ты расскажешь кому-либо, хотя бы словом, о том, что видела в этой комнате, я не стану тебя убивать. Я объявлю тебя врагом Дома Кровавой Луны. И не будет для тебя места в этом мире, где бы мои когти не достали тебя. Ты будешь бежать до конца своих дней.