Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 89 – Диана Эванс

— Ты не спишь, — голос Архайона прозвучал в темноте глухо, приглушённо, будто он говорил через толщу воды или сквозь сон.

Он стоял на пороге, его силуэт, очерченный слабым светом звёзд из окна, казался больше, массивнее, чем в человеческом обличье. А в глубине глаз, в этих двух точках во тьме, горел тот самый чистый, неискажённый золотой огонь, который она видела лишь в моменты его подлинной силы и который теперь заставлял её сердце биться чаще.

— Как ты… прошёл? — выдохнула она, отрываясь от окна. — Везде стражи. Замки…

Невидимая улыбка дрогнула в темноте.

— Я дракон, дорогая Эстрид. И я тоскую. Никакие земные замки, никакие условности и «подобающие размещения» не удержат меня, когда я решил быть рядом с тем, кто… — он запнулся, делая шаг вперёд. Дверь тихо закрылась за ним сама собой, без его прикосновения. — Они не должны были этого делать. Разлучать нас. Не после всего.

Эстрид встала с подоконника. Между ними в лунной полосе света оставалось всего два шага, но напряжение, витавшее в воздухе, было плотным, осязаемым, как наэлектризованная тишина перед ударом молнии.

— Ты скучал, — сказала она. Не спросила, а констатировала. Это было в его голосе, в его позе, в самом факте его невозможного здесь присутствия.

Архайон медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, кивнул. Его глаза не отрывались от её лица.

— Как сумасшедший. Как будто отрезали часть меня и заперли в другом крыле этого каменного мешка.

И тогда расстояние между ними исчезло. Не он шагнул, и не она. Просто пространство сжалось, и внезапно он был уже перед ней, его тень накрыла её, а его руки большие, тёплые, уже не совсем человеческие нашли её плечи, а затем обвили её талию, притягивая к себе. И не было больше ни испытаний, ни древних проклятий, ни враждебных взглядов. Была только эта темнота, звёзды за окном и невысказанное, но наконец-то признанное чувство, которое оказалось сильнее любых замков и любой магии.

Комната была погружена в полумрак — лишь лунный свет струился сквозь узкое окно, очерчивая серебристые контуры кровати, стен, их теней на камне.

Архайон стоял так близко, что Эстрид чувствовала тепло, исходящее от его кожи. Не жар дракона — а то глубокое, живое тепло, которое он берег только для неё.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

Его пальцы коснулись её запястья, медленно, как будто боялись, что она рассыплется от одного неверного движения.

— Не от холода, — ответила Эстрид, и её голос звучал тише шелеста листьев.

Он понял.

Его ладонь скользнула вдоль её руки, к плечу, к шее — и остановилась у щеки. Большая, шершавая от древних шрамов, но нежная в этом прикосновении.

— Я так долго ждал, — признался он, и в его голосе было что-то хрупкое, что она слышала редко.

Она приподнялась на цыпочках, и их губы встретились.

Это не было стремительным, жадным поцелуем. Это было знакомство. Медленное, осторожное, как если бы они боялись забыть каждую секунду. Его губы обжигали, но не огнём — а той глубинной магией, что жила в нём.

Он отстранился, всего на дюйм, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты уверена?

Она ответила, притянув его за ворот рубахи и целуя снова.

Его пальцы развязали шнуровку её платья с такой неторопливой точностью, будто разгадывали древний ритуал. Ткань соскользнула на пол, и он замер, рассматривая её при лунном свете — не с жадностью, а с благоговением.