Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 12 – Диана Фурсова

Саймон сглотнул.

— Не сейчас, — прошептал он. — Ночью дом слушает.

Вера подняла бровь.

— Дом слушает?

Саймон кивнул, будто это было очевидно.

— Он… слышит слова. Особенно правду.

— Значит, — тихо сказала Вера, — мы будем говорить правду шёпотом.

Саймон почти улыбнулся — и тут же испугался своей улыбки.

— Если услышит… будет плохо.

— Тогда мне нужен ваш страх тоже, — сказала Вера. — Чтобы понимать, что именно не делать.

Саймон выдохнул.

— До вас… сюда присылали женщин. Одну — совсем девочку. Другую — гордую. Они обе… — он закрыл глаза. — Они обе думали, что Чернокамень — просто руины. Но он — не руины. Он — ловушка.

— Кем поставленная? — спросила Вера.

Саймон молчал слишком долго.

— Домом, — прошептал он наконец. — И тем, что в нём живёт.

Вера почувствовала, как браслет на запястье потеплел. Трещина под ним дёрнулась — будто услышала.

— Хорошо, — сказала Вера, подавляя холод. — Завтра продолжим.

Саймон кивнул и ушёл, закрывая дверь осторожно, будто боялся её разбудить — или дом.

Вера осталась одна.

Тишина была неправильной: слишком плотной. Словно дом затаился, чтобы слушать её дыхание.

Она сняла платье, оставшись в простой рубахе, и легла, не раздеваясь полностью. Под одеялом было холодно. Она смотрела в потолок, и впервые за весь день позволила себе одну слабость: чуть-чуть дрожать.

Не от холода.

От того, что никто не придёт и не спасёт.

От того, что спасать придётся самой.

«Я справлюсь», — сказала она себе мысленно.

И тут в коридоре послышался звук.

Не шаги.

Скребок. Как ногтями по камню.

Вера напряглась, не двигаясь.

Скребок повторился — ближе.

Потом — шёпот. Не слова. Слоги, будто дом пытался вспомнить язык.

Вера медленно села. Браслет на запястье загорелся теплом, и трещина поползла дальше — к ладони.

— Нет, — прошептала Вера. — Только не сейчас.

Шёпот стал громче.

И вдруг на стене напротив, над выцарапанными глазами портрета, проявился знак — тонкая линия света, складывающаяся в символ башни и крыльев.

Знак вспыхнул — и будто посмотрел на неё.

Вера замерла.

А знак — медленно, очень медленно — начал менять форму, как живой.

И в этой форме проступили буквы.

Одно слово.

Её имя.

«Вера».

Слово на стене не исчезало.

Оно светилось тонко, как тлеющий уголь под пеплом:«Вера»— и каждая буква будто дышала, подстраиваясь под её вдохи. Дом молчал, но это молчание было не пустым, а внимательным. Как у зверя, который лежит в темноте и слушает, как ты переступаешь.

Вера сидела на краю кровати, не двигаясь, и пыталась понять главное: это угрозa или приглашение.

— Хорошо, — прошептала она наконец, потому что тишина давила сильнее страха. — Я здесь. Ты доволен?

Браслет на запястье потеплел, «трещина» под ним дернулась и протянулась едва заметно к центру ладони — как нитка, которую тянут.

Вера выдохнула сквозь зубы.

— Понятно, — сказала она уже громче. — Ты отвечаешь. Значит, у нас с тобой будет разговор.

Её собственный голос прозвучал слишком смело для комнаты, где воздух казался густым. Слова как будто падали на пол и не отскакивали эхом — их ловили стены.

Она поднялась и подошла к знаку. Медленно, чтобы не спровоцировать лишнего. Пальцы тянулись сами — проверить, потрогать, убедиться, что это не сон. Но разум кричал: не трогай.

Вера остановилась в шаге от стены.