Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 14 – Диана Фурсова

— Что горит? — Вера сжала кулаки.

— Не горит! — Марта остановилась, тяжело дыша. — Течёт! И если сейчас не подставим, у нас весь угол сгниёт к демонам!

— Где? — Вера уже шла.

— Над кухней, как вы вчера и говорили! — Марта мотнула головой, будто это было обвинением.

— Тогда чего орёшь? — Вера вошла в кладовую, увидела капли, которые били с потолка, и сразу оценила: не катастрофа, но если дать ещё день — станет катастрофой.

— Потому что вы обещали «завтра», а завтра уже здесь, — буркнула Марта. — И крыша тоже здесь, чтоб ей провалиться.

Вера взяла ведро, сама подставила, проверила тряпки.

— Саймона сюда, — сказала она. — И Дорна.

— Зачем вам стража? — Марта прищурилась.

— Чтобы таскали доски, — ответила Вера. — Они тоже люди.

Марта хмыкнула, но не спорила.

Через десять минут в кладовой собрались Саймон, Дорн, Лис и двое местных мужчин — худые, настороженные, будто пришли не помогать, а смотреть, как умирают.

Вера уткнула уголь в бумагу — она успела вчера начать список — и ткнула пальцем:

— Крыша. Сейчас. Нужны доски, гвозди, верёвка. Кто умеет лазать?

Мужчины переглянулись. Один, с кривым носом, пробормотал:

— А если… если дом не даст?

Вера подняла голову.

— Дом не «даёт», — сказала она. — Дом — это камень и дерево. А камень и дерево подчиняются рукам.

Лис кашлянул.

— Вчера… наверху… — он не договорил.

— Вчера дом написал моё имя, — спокойно сказала Вера так, будто говорила о погоде. — И знаете что? Он ничего не сделал. Значит, он слушает, а не кусает на каждый шаг.

Мужчины побледнели. Саймон резко шагнул к ней и почти прошипел:

— Не говорите так громко.

Вера повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что… — Саймон сглотнул. — Потому что дом слышит правду.

— И ложь, — Вера прищурилась. — Значит, слушает всё.

Саймон замолчал. Его страх был не красивым, не драматичным. Он был привычным. С таким страхом живут годами, пока не забывают, что можно иначе.

— Вера, — Марта вдруг сказала тихо, но жёстко. — Тут лучше молчать.

— Вот это и есть ваша ошибка, — Вера поставила ведро под капли и выпрямилась. — Молчание — удобная пища для любого проклятия. Оно растёт в тишине, как плесень.

Дорн внимательно наблюдал, не вмешиваясь. Но глаза его стали чуть острее.

— Вы знаете природу проклятий? — спросил он.

— Я знаю природу людей, — ответила Вера. — А проклятия любят то же, что и люди: страх, секреты и слабость.

Саймон побледнел ещё сильнее.

— Вы… вы говорите, будто… — он запнулся. — Будто понимаете, чем это кончится.

— Кончится тем, что мы либо станем сильнее, либо исчезнем, — сказала Вера. — А исчезать я не умею. Дорн, Лис — на крышу. Саймон — показывайте, где у вас инструменты. Мужчины — со мной. Марта — продолжай печь.

— Печь? Сейчас? — Марта вспыхнула. — У нас крыша течёт!

— Именно поэтому, — Вера посмотрела на неё прямо. — Когда люди работают, им нужно есть. И когда дом пытается напугать, запах хлеба — лучший ответ.

Марта открыла рот, закрыла. И пошла, ворча, но уже быстрее.

Саймон наконец выдохнул и повёл Веру к старому чулану, где лежали гвозди и доски. По дороге он шепнул:

— Вы… вы делаете всё слишком быстро.

— Потому что иначе вы умрёте медленно, — так же тихо ответила Вера. — А я не люблю долгие смерти.

Саймон вздрогнул, будто её слова обожгли.

— Вера, — он остановился у двери чулана. — Ночью… то, что вы видели… Это знак. Дом помечает.