Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 3 – Диана Фурсова

Тишина стала гуще.

— Нет, — произнесла Вера. — Я скажу вам то, что вы не любите слышать. Я была верна. Я делала всё, что от меня требовали. Я пыталась стать частью дома, который меня никогда не принимал.

Она повернулась к Рэйгару.

— А ты… ты даже не пытался.

У него на скулах выступили тени.

— Осторожнее, Вера.

Она услышала своё имя — и сердце предательски стукнуло сильнее.

— О, значит, всё-таки помнишь, как меня зовут, — тихо сказала она. — Прекрасно. Тогда запомни и это: ты можешь забрать у меня титул. Дом. Платье. Кольцо. Но ты не заберёшь мою волю.

Селестина вдруг рассмеялась — коротко, как звон бокала.

— Какая речь, — протянула она. — Почти трогательно. Но ведь мы все знаем, чем заканчиваются красивые слова без наследника.

— Тихо, леди Вельор, — строго сказала жрица, но в строгом звучала улыбка.

Вера перевела взгляд на Селестину.

— Ты здесь слишком смело сидишь для человека, который «не имеет отношения».

— О, я имею отношение, — Селестина подняла подбородок. — Я имею отношение к будущему герцогства. А ты — к его прошлому.

— Прошлое иногда возвращается, — ответила Вера. — Особенно если его похоронили живым.

Она увидела, как у Селестины дрогнули пальцы на подлокотнике кресла.

Маленькая победа. Крошечная.

Но своя.

Канцлер кашлянул.

— Совет постановил: брак между герцогом Рэйгаром Арденом и Верой Арден считается расторгнутым. Титул герцогини снимается. Имущество дома Пепельных Крыльев подлежит возврату…

— Ты серьёзно? — Вера повернулась к Рэйгару. — Ты хочешь забрать даже мои личные вещи?

— Всё, что носило знак дома, принадлежит дому, — сказал он. — Правила.

— Правила, — повторила Вера. — Ты так прячешься за правилами, что скоро они станут твоей кожей.

Он шагнул ближе, и воздух будто стал горячее.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни, — Вера подняла лицо. — Хоть раз объясни.

И вот тут — трещина.

Не в голосе. Не в лице. В пальцах.

Рэйгар поднял руку, чтобы взять у канцлера перо. И его пальцы дрогнули так, что чернила капнули на край бумаги.

Вера это увидела.

Она увидела — и поняла: он не камень. Он заставляет себя быть камнем.

— Подпишите, герцог, — напомнил канцлер.

Рэйгар взял перо. Чёрное. Тяжёлое. С камнем на конце — обсидиан, как ночное окно.

Он наклонился над документом.

Вера не отводила глаз.

«Посмотри на меня», — хотелось сказать ей. «Хотя бы сейчас».

Но он не посмотрел.

Он поставил подпись — коротко, резко, словно рубанул.

Печать на документе вспыхнула красным, и кто-то в зале удовлетворённо вздохнул, будто увидел фейерверк.

— Теперь ты свободна, — произнёс Рэйгар.

Свободна.

Это слово прозвучало как насмешка.

— Свободна? — Вера усмехнулась. — Тогда где мой выход?

Жрица печатей поднялась. На её ладони лежал второй свиток — с печатью чёрного воска.

— Выход есть, — сказала она ласково. — Туда, куда отправляют тех, кто не понимает своего места.

— Ссылка, — прошептал кто-то. — Её ссылают.

Вера взяла свиток не сразу. Посмотрела на печать — чёрная, будто кусок ночи, вдавленный в бумагу. На ней была вырезана башня и крылья.

— Чернокамень, — прочитала она вслух.

Слово прокатилось по залу.

— Ох… — кто-то не сдержал настоящего страха.

— Туда? — спросил кто-то тихо. — Но там же…

— Там же проклятие, — ответили шёпотом.

Вера почувствовала, как кожа на пальцах стала горячей, будто печать уже прожигала её через бумагу.