Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 58 – Диана Фурсова

Вера даже не спросила “сколько”. Она и так знала: если пришли ночью, значит, пришли не говорить.

— Марта, — сказала она ровно. — Воду, песок, мокрые тряпки. Всё — к печи и к лестнице. Быстро.

— Уже! — Марта рванула к кладовой, как будто ждала этого приказа всю жизнь.

— Саймон, — Вера повернулась к управляющему. — Людей — вниз. Сразу. Не спорить. Стариков и детей — первыми.

Саймон побледнел, но кивнул. Страх у него давно был привычкой, а теперь привычка работала против врага.

— Дорн! — крикнула Вера.

Сержант появился в дверях мгновенно — как всегда, будто дом держал его в рукаве.

— Ворота, — сказал он сухо. — Их больше десяти. Может, двадцать. Есть арбалеты.

— Есть серые? — спросила Вера.

Дорн моргнул.

— Один в сером плаще. Не из наших. Не стража. — Он сжал челюсть. — Он не кричит. Он показывает бумаги.

Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Закон. Ночь. Факелы.

— Он хочет, чтобы мы открыли “по документу”, — сказала она тихо. — Чтобы потом написали: “сопротивлялась закону”.

— Прикажете выбить? — спросил Дорн, и в этом “прикажете” было не “не вмешиваюсь”. Было “я с тобой”.

Вера посмотрела ему в глаза.

— Нет, — сказала она. — Мы не даём им красивую историю.

Она повернулась к Лису, который стоял рядом и держал в руках топор так, будто боялся, что топор его укусит.

— Лис. Беги к Эгану. Если деревня ещё не спит — пусть поднимают людей. Пусть будут свидетелями. Не герои. Свидетели.

— Я… — Лис сглотнул. — Если я выйду, браслет…

— На тебе нет браслета, — отрезала Вера. — Иди. Быстро.

Лис рванул, и Вера поймала себя на том, что не сказала “вернись”. Потому что “вернись” — это слово, за которое дом любит цепляться.

— Вернёшься, — сказала она ему в спину. Не как просьбу. Как приказ миру.

Снаружи снова ударили в ворота.

На этот раз не кулаком — чем-то тяжёлым. Баран? Лом? Железо.

Дорн наклонился к Вере и сказал тихо:

— Магистр Эстен в доме.

Вера резко повернула голову.

— Где?

— В гостевой комнате. С людьми Совета. Он приехал с нами из столицы, — Дорн глухо добавил. — Он сказал: “наблюдать”. И сейчас… он наблюдает.

Вера почувствовала, как злость поднялась горячей волной — и тут же задавила её, как воду на уголь.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда пусть наблюдает, как горит его бумага.

Она подняла голос:

— Все внизу! Сейчас!

Люди, которые уже начали собираться, рванули к лестнице. Кто-то плакал. Кто-то ругался. Марта несла ведра так, будто это оружие.

Вера шла последней — потому что хозяйка в Чернокамне не имеет права быть первой в укрытии.

И в этот момент дверь гостевой комнаты открылась, и оттуда вышел Эстен Кайр.

Он был в идеально чистом плаще, как и положено человеку, который любит, когда грязь остаётся на других. На лице — спокойствие. В руках — тонкая книга записей.

— Вера Арден, — произнёс он, будто они встретились на лестнице дворца. — Вы нарушаете постановление Совета, создавая панические действия.

Вера остановилась.

— Панические действия — это вы, магистр, — сказала она ровно. — Вы привели ко мне факелы и назвали их законом.

Эстен посмотрел на шум людей, спускающихся вниз.

— Вы препятствуете процедуре, — сказал он спокойно.

— Процедура стучит в ворота ломом? — Вера приподняла бровь. — Интересный у вас Совет.

Эстен улыбнулся едва заметно.

— Совет не носит лом. Совет фиксирует последствия.