Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 55 – Диана Фурсова

Жрица чуть наклонила голову.

— Мы называем колдовством то, что влияет на клятвы и кровь.

Вера почувствовала, как браслет стал холоднее. Рэйгар рядом напрягся — она почувствовала это, не глядя.

— Вы говорите о герцоге, — сказала Вера.

— Мы говорим о влиянии, — ответила жрица.

Селестина вздохнула театрально:

— Герцог страдает. Он был сильным, пока… — она бросила взгляд на Веру, — …не появился источник.

Рэйгар стоял рядом, как камень.

Но Вера видела: ему трудно молчать. Не потому что он хочет оправдаться — потому что каждое слово здесь могло сжечь его изнутри.

Канцлер кивнул Корвину Сарру — инспектор печатей вышел вперёд. Тот самый, с липкой улыбкой.

— Мы имеем доклад, — сказал Корвин, — что при попытке очищения герцог Арден проявил признаки заражения. Пламя под кожей. Это может означать…

Селестина мягко закончила:

— Что его привязали.

Вера почувствовала, как у неё внутри поднялась ярость — чистая, чёрная.

— Вы хотите сказать, что я его привязала? — спросила она.

Селестина смотрела на неё с сочувствием.

— Я хочу сказать, что ты не понимаешь, чем играешь.

— Я понимаю, — сказала Вера. — Вы играете огнём. И называете это законом.

Жрица печатей подняла ладонь.

— Достаточно слов. Круг проверки.

Двое служителей вынесли тонкий обруч с рунами — круг правды. Вера узнала этот металл: он пахнул тем же, чем пахла печать огня у ворот Чернокамня.

— Вы встанете в круг, — сказал канцлер. — И ответите на вопросы Совета.

Вера посмотрела на Рэйгара.

— Если я войду, — тихо сказала она, — это может ударить по твоей клятве.

Рэйгар не смотрел на неё.

— Войди, — сказал он холодно, громко, для зала. — Ты же любишь правду.

Вера поняла: это его способ дать ей опору, не выдавая себя. И всё равно это кольнуло — больно.

Она шагнула в круг.

Металл запел. Браслет на запястье обжёг мягко — как предупреждение: не ври, но и не говори то, что убьёт.

— Вера Арден, — спросила жрица печатей сладко. — Вы привораживали герцога?

Вера улыбнулась.

— Нет, — сказала она. — Я его злила.

Круг не вспыхнул. Значит, правда.

В зале кто-то хмыкнул, кто-то ахнул.

Селестина прикусила губу — едва заметно.

— Вы воровали силу? — продолжила жрица.

— Я спасала жизнь, — сказала Вера. — Когда ваша печать пыталась его убить.

Круг дрогнул, но не вспыхнул. Опять правда.

Корвин нахмурился.

— Вы вмешивались в печати? — спросил канцлер.

Вера медленно вдохнула.

— Я защищала людей, — сказала она. — Потому что никто другой не защищал.

Круг снова не вспыхнул.

Селестина резко встала.

— Это манипуляция! — голос её прозвучал слишком громко для “невинной”. — Она переворачивает вопросы! Она не отвечает по сути!

Вера посмотрела на неё.

— По сути? — спросила она. — По сути ты хочешь, чтобы меня сожгли. Только так, чтобы у тебя руки остались чистыми.

Круг дрогнул.

Селестина побледнела.

— Ложь, — прошептала она.

Круг вспыхнул — на секунду. Очень коротко. Но все увидели.

Тишина в зале стала режущей.

Селестина медленно села, улыбаясь из последних сил.

— Круг может ошибаться, — сказала она мягко. — На сильных колдуньях…

— Или на сильных лгуньях, — сказала Вера.

Канцлер кашлянул.

— Достаточно. Следующий вопрос.

Жрица печатей улыбнулась снова — уже опаснее.

— Вера Арден, — произнесла она. — Вы готовы принести клятву покорности Совету и отказаться от управления Чернокамнем?