Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 54 – Диана Фурсова

Сигнал.

Вера поняла: что-то уже случилось.

В столицу они въехали через боковые ворота.

Не через парадные — через те, где не слышно фанфар и не видно толпы. Вера почувствовала запах города: камень, лошади, дым, специи и… слухи. Столица пахла чужими языками.

У здания Совета их встретила стража в серебряных чешуйках. Слишком много. Слишком официально.

Дорн подошёл к карете, открыл дверцу и тихо сказал Вере:

— Хозяйка… Тима нет.

Вера замерла.

— Что значит “нет”? — голос её остался ровным, но внутри стало пусто.

— Мы везли его другой повозкой, — прошептал Дорн. — На въезде… остановили. Показали бумагу. “Перевод под стражу Совета”. Подпись настоящая. Я… — он сжал челюсть. — Я не смог…

Вера посмотрела на него.

— Ты сделал всё, что мог, — сказала она тихо. — И они сделали всё, что хотели.

Рэйгар вышел из кареты и сразу понял по её лицу.

— Тим? — спросил он.

— Его забрали, — сказала Вера. — По бумаге.

Рэйгар медленно вдохнул. На секунду Вера увидела: под его кожей снова шевельнулось пламя — не на руках, а в глазах.

Он задавил его так же, как Вера давила страх.

— Значит, — сказал он тихо, — они подготовились.

Эстен подошёл, будто случайно.

— Проблема со свидетелем? — спросил он мягко.

— Никакой проблемы, — ответила Вера. — Просто вы лишили Совет развлечения.

Эстен улыбнулся:

— Совет не любит непредсказуемость.

— А я не люблю, когда воруют людей, — сказала Вера.

Рэйгар шагнул ближе к Эстену.

— Ещё одна бумага — и я буду считать это личным, — сказал он ледяно.

Эстен не испугался. Он только наклонил голову:

— На суде мы будем считать личное лишним.

Зал Совета был тем же, что на балу.

Только без музыки.

Свечи горели ровно, как глаза тех, кто сейчас будет решать её судьбу. Стол Совета Чешуи сиял тёмным деревом и резьбой крыльев. На помосте — канцлер, жрица печатей, несколько седых мужчин в драгоценных воротниках.

И Селестина.

Она сидела там, где “не имеют отношения”. В белом платье, будто специально, чтобы выглядеть невиновной. Волосы уложены идеально. На губах — улыбка, мягкая как подушка, но внутри неё — иглы.

Вера вошла и почувствовала, как зал сделал то же, что сделал на балу: проглотил звук.

Её опять смотрели.

Но теперь она смотрела в ответ.

— Вера Арден, — произнёс канцлер. — Вы обвиняетесь в колдовском вмешательстве, воровстве силы, подрыве власти герцога Ардена и распространении проклятия на земли Империи.

— Красиво, — сказала Вера. — Давайте по пунктам.

Кто-то в зале шевельнулся. Не ожидали.

Селестина улыбнулась шире.

— Вера, — произнесла она сладко. — Ты всегда любила спорить. Но здесь не кухня Чернокамня.

Вера повернула к ней голову.

— А ты всегда любила прятаться за “здесь”, — сказала она спокойно. — Но мы обе знаем: ты это устроила.

Селестина приложила ладонь к груди.

— Какой ужас, — прошептала она. — Обвинять меня без доказательств…

— У меня было доказательство, — сказала Вера. — Его забрали по бумаге на въезде.

В зале пошёл шёпот.

Канцлер поднял руку:

— Тишина.

Жрица печатей улыбнулась так же, как тогда.

— Вера Арден, — мягко сказала она. — Ваши слова — это попытка отвлечь. Мы имеем свидетельства: ваши настои, ваши “мази”, ваши слова о правде, ваши… вмешательства в печати.

— Вы называете травы колдовством? — спросила Вера. — Тогда запрещайте сад.