Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 76 – Диана Фурсова

— Ты понимаешь цену? — спросил Рэйгар тихо.

— Нет, — честно сказала Вера. — Но я выбираю платить, а не гореть.

Рэйгар выдохнул.

— Тогда… — он шагнул ближе ещё на волосок, и Вера почувствовала его дыхание. — Тогда мы сделаем это сегодня ночью.

Вера подняла взгляд.

— И ещё, — добавила она тихо. — Перед тем как идти туда… ты скажешь одну правду. Не для дома. Для меня.

Рэйгар дёрнулся, будто слово “правда” уже жгло.

— Я не могу сказать всё.

— Скажи одну, — Вера не отступила. — Самую простую.

Рэйгар молчал. Потом выдавил:

— Я не хотел терять тебя.

Это было коротко. Без поэзии. И от этого — страшнее.

Вера почувствовала, как горло сжало.

— Я тоже, — сказала она — и это было её личной ценой. Её маленьким жертвоприношением гордости.

Рэйгар поднял руку, коснулся её виска кончиками пальцев — будто проверял, жива ли она.

Вера не отстранилась.

Он наклонился ближе, и их губы встретились — не красиво, не мягко, а так, как встречаются люди, которые слишком долго держали дыхание.

Поцелуй был коротким. Резким. Как подпись на другом документе — не о разводе, а о “мы”.

Вера почувствовала, как внутри у неё оттаивает что-то опасное. И как сразу же рядом в стенах будто прошёл шорох: дом услышал.

Рэйгар отстранился первым, будто вспомнил, что у каждого тепла здесь цена.

— Позже, — сказал он хрипло.

— Позже, — повторила Вера. И это было не обещание. Это было “если выживем”.

Остальное растворилось во тьме, без слов, без описаний — только дыхание, которое наконец-то стало общим.

Ночью Чернокамень не спал.

Он слушал.

Вера разбудила дом не криком — приказом. Коротким, чётким.

— Все внизу. Имена. Правда. Барьер держим до рассвета.

Дорн кивнул, не задавая вопросов. Марта ворчала, но уже разливала воду и ставила свечи, будто это часть обряда. Саймон дрожал, но говорил людям, что делать. Лис, вернувшийся с дороги поздно, стоял у лестницы, как настоящий страж.

Эстен куда-то исчез — слишком тихо для человека, который любит наблюдать. Вера знала: он ждёт. Чтобы утром прийти с “полномочиями”.

Вера и Рэйгар пошли наверх вдвоём. Не к спальне. К гобелену, за которым был проход вниз.

— Если станет слишком горячо, — сказал Рэйгар тихо, — ты отступаешь. Я удержу.

— Не играй героя, — прошептала Вера. — Ты мне нужен живой.

Рэйгар коротко кивнул.

— Ты мне тоже, — сказал он.

И это прозвучало так просто, что Вера на секунду испугалась: от простоты иногда ломаются стены.

Они спустились в тёмный проход, где воздух был сухим и пах пеплом. Вера держала фонарь. Рэйгар шёл рядом, ладонь иногда касалась стены — будто он проверял, дышит ли камень.

Зал храма встретил их красным пульсом “сердца”.

Камень на алтаре бился медленно, уверенно. Как чужое сердце, которое давно считает себя хозяином.

Вера положила на край алтаря чешуйку Рэйгара. Она сразу потеплела. Как якорь, который узнаёт воду.

— Меня зовут Вера, — сказала она громко. — И правда в том, что я пришла забрать своё имя.

Красный свет дрогнул.

Из тьмы вылезла тень — знакомая, вязкая. Но теперь она была… осторожнее. Умнее. Она не бросилась. Она смотрела.

Рэйгар шагнул вперёд и сказал ровно:

— Я Рэйгар Арден. И правда в том, что я больше не буду их инструментом.

Сердце вспыхнуло ярче.

По рукам Рэйгара побежали красные прожилки — сразу, резко, как вспышка.