Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 81 – Диана Фурсова

Он сделал знак своим людям.

— Взять её.

Цепи взлетели.

И ударились в воздух, как в стекло.

Потому что снизу, из кухни, поднялся хор.

— МАРТА! И правда — я хочу жить!

— САЙМОН! И правда — я больше не буду молчать!

— ФЕН! И правда — я не хочу исчезнуть!

— ЛИС! И правда — я не трус!

Их имена заполнили дом, как дым хлеба, только этот дым не душил — он держал.

Чернокамень дрогнул.

Цепи зашипели и опали.

Эстен резко побледнел — впервые по-настоящему. Он посмотрел на стены так, будто понял: здесь есть сила, которая не просит разрешения Совета.

Вера выдохнула.

— Барьер, — сказала она тихо Рэйгару. — Держит.

— Тогда… — он стиснул зубы. — Тогда сейчас.

— Сейчас, — подтвердила Вера.

Она сделала шаг к гобелену, за которым был вход вниз, и повернулась к Эстену.

— Ты хотел “хранение”? — спросила Вера. — Запомни: я не хранюсь. Я живу.

И потянула Рэйгара за собой.

Эстен рванулся следом — но остановился на полушаге. Как будто пол под ним стал слишком честным.

— Утром, — сказал он, пытаясь вернуть себе власть. — Утром я вернусь с огнём.

Вера не оглянулась.

— Утром, — сказала она, — ты вернёшься за пеплом своих бумаг.

Под землёй было сухо. И страшно спокойно.

Зал храма встретил их красным пульсом “сердца”. Тень уже ждала. Она не бросалась — она улыбалась пустотой, как сущность, которая уверена: люди всё равно сделают то, что ей нужно.

Вера положила чешуйку на край алтаря. Рэйгар шагнул рядом — и Вера ощутила, как его клятва сразу попыталась загореться, будто “сердце” держало её пальцами.

— Моё имя — Вера, — сказала она громко. — И правда в том, что я пришла переписать сделку.

Красный свет дрогнул.

Тень приблизилась, и голос — не голос, а смысл — прошёл по её нервам:

— ВЫ ПРИШЛИ ДАТЬ МНЕ НОСИТЕЛЕЙ.

— Нет, — сказала Вера. — Я пришла забрать у тебя корм.

Она подняла запястье, показала знак ключа под браслетом.

— Ты хотел ключ? — спросила она. — Хорошо. Но ключ открывает и закрывает. Выбираю я.

Тень завыла, но не от боли — от удовольствия.

— ЗАКРОЙ, — прошептало оно. — ПОСМОТРИМ, ЧЕМ ЗАПЛАТИШЬ.

Вера почувствовала, как холодный страх поднимается внутри — такой вкусный для этой твари. Она стиснула зубы.

— Не дам, — сказала она. — Не дам тебе этого.

Она оглянулась на Рэйгара. На его руки. На тонкие прожилки, которые уже теплились.

— Готов? — спросила она.

— Нет, — честно сказал Рэйгар. — Но я здесь.

Вера кивнула. Это было лучше любого “готов”.

— Тогда слушай, — сказала она, и голос её стал стальным. — Мы ломаем клятву не огнём. Мы ломаем её смыслом.

Она взяла протокол развода — те листы, которые прочла ночью. Положила на край алтаря рядом с чешуйкой.

— Бумага, — произнесла Вера. — Это твои чернила. Совет думает, что управляет клятвами бумагой. Но клятва — это не подпись. Это признание.

Тень замерла.

— ЛОЖЬ, — шепнуло оно.

— Правда, — сказала Вера. — Клятвы держатся на страхе. Значит, если убрать страх — клятва треснет.

Рэйгар смотрел на неё так, будто впервые понял: она не “носитель”. Она — автор.

— Ты должен выбрать, — сказала Вера, глядя ему в глаза. — Сейчас. Вслух. Здесь. Не для Совета. Для узла.

Рэйгар вздрогнул. Слово “вслух” было для него как нож.

— Вера…

— Выбирай, — повторила она, и в этом не было жестокости. Было спасение.

Рэйгар медленно вдохнул. Выдохнул. И сказал — громко, так, что даже камень услышал: