Книга Пик сароса, страница 47 – Ди Темида

— Мы ретировались, то есть уволились одни из первых, – катая выуженную из кармана зубочистку из одного уголка губ к другому, добавляет Ричи, едва Джой закончила: – Мюррей точно ничего не заподозрил. Сделали вид, что разъехались в разные страны в поисках новых контрактов. А сами ждали тебя, командир: вдруг где мелькнёт твой мужественный профиль да пылкий взор…

— Окей, – кивает Блейк, покачав головой на повиливание бровей Ричи в мою сторону, отчего я тут же прыскаю со смеху. – Всё складывается как нельзя лучше. Тогда… За работу. Не будем терять времени.

Обложившись снэками и прохладительными напитками, которые снова, будто из ниоткуда, заранее достал наш предводитель, погружаемся каждый в то, что приоритетнее. Не рискую выяснять тонкости секретной доставки: возможно, к дому всё подвозит Бюро, и лишь чувствую благодарность за невидимую, но осязаемую помощь и поддержку. Наверняка и для Блейка необходимо знать, что есть некий тыл, который вступит в игру в нужный момент. Ведь каким бы смелым он ни был, с учётом того, что мы вовлекли в этот хаос Ричи и Маккензи, это уже не просто ответственность за себя и меня, и требует не только простой отваги и желания поймать Мюррея. На кону теперь слишком многое и многие.

Я и Ричи, сидя рядом, корпим над фотографиями и манускриптом, периодически сверяясь со значениями тех или иных слов; Блейк возится с картами звёздного неба и смартфоном, изучая всё, что связано с будущим затмением; Маккензи же разбирает, чистит и собирает заново имеющееся оружие. Со временем я перестаю вздрагивать на каждый щелчок, а она – перестает в эти моменты смотреть на меня излишне кровожадно.

Продвигаемся мы крайне медленно, и от множества смыслов одного и того же слова начинает болеть голова: Ричи же с двойным усилием выписывает всё, что кажется важным и вновь почти вплотную приникает глазами к экрану, будто от этого наступит какое-то прозрение. Хитровыдуманные строки никак не хотят выдать свой секрет, и я готова взвыть, вспоминая, как много времени это занимало и у Джеффри… Неужели Ричи не сможет справиться с этим?

— Ни при дамах будет сказано… – ещё через час говорит он с нескрываемым раздражением, крутя в руках исписанный древнегреческим лист А4. – …но этот Архимед – тот ещё обкуренный интриган с явными биполярными наклонностями, да хранит Зевс его математическую душонку.

Если из всей этой истории мы выберемся живыми, я навсегда запомню две вещи: бесчисленное количество нелицеприятных прозвищ в адрес нашего греческого учёного и неповторимую манеру Ричи изъясняться.

— Что там? – подавив зевок, спрашивает Блейк, который, отложив свою часть работы, последние минут десять сидит на стуле, прикрыв веки от усталости.

Мне хочется подойти и подбодрить его, коснувшись ладони, но я сдерживаю порыв, в миллионный раз покрасневшими от напряжения глазами всматриваясь в фото на ноутбуке. Листаю их, вчитываясь снова и снова в латынь на стенах пещерного храма…

— Какая-то поистине витиеватая ересь, – дотронувшись до усов, говорит Ричи, хмуро оглядывая записи. – Какое там начало, мадемуазель Рейчел?

— Гнев Зевса велик, но наука величавее него. Найти солнце и луну, развеять легенду прахом, представив их в сарос. Аполлон одинок, и глупый Зевс ликует. Не ведает он силы солнца, что отнял у его бога… – уныло повторяю то, что теперь навеки отпечаталось на подкорке, так часто я возвращалась к этим строкам.