Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 137 – Лена Харт

— Я принес пончики, — уголок его рта дергается в улыбке.

Ее глаза вспыхивают еще ярче.

— Тогда я рада тебе еще больше!

Лина подходит ближе, заглядывает в пакет и соблазнительно облизывает губы. Кашляю в кулак, ощущая внезапный приступ неловкости. Ведь в нашу последнюю встречу мы с братом обсуждали… документы о разводе.

— Мне очень жаль из-за ребенка, Лина, — тихо говорит Егор.

В ее глазах мелькает тень печали, но она заставляет себя улыбнуться.

— Спасибо…

— Может, поедим? — поспешно вмешиваюсь, мечтая сменить тему.

— О да, пожалуйста! Я умираю с голоду после… — ее щеки вспыхивают, и она прикусывает губу.

Готов поспорить, она чуть не брякнула о том, как я трахал ее меньше получаса назад.

Хотя это было единственное, чем мы занимались с тех пор, как два дня назад я снова надел ей на палец кольцо.

Но одного воспоминания хватает, чтобы она покраснела, как школьница.

Егор ухмыляется, и в его глазах пляшут чертики.

— Что, брат, не вовремя я? Могу зайти попозже, — он делает паузу, явно наслаждаясь моментом и переводя взгляд с меня на Лину.

Закатываю глаза, но губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Ты ничего не прервал, Егор, — сладким, как мед, голосом отвечает Лина, но ее щеки пылают.

Не удержавшись, подмигиваю брату.

— Пока что.

— Кир! — пищит Лина, заливаясь краской еще сильнее. Не в силах устоять, обнимаю ее за талию, притягиваю к себе и накрываю ее губы поцелуем. Кажется, к вечеру все мои братья будут в курсе нашего воссоединения.

✧

Когда с пончиками покончено, Егор собирается уходить.

— Значит, на ужине у отца увидимся? — его взгляд скользит по нам, полный немого вопроса.

Бросаю взгляд на Лину. Мои планы на день совершенно другие: провести его с ней в постели, исследуя каждый сантиметр ее тела. Но ее глаза сияют, а улыбка такая счастливая, что я не смею ее разочаровать.

И тут я вспоминаю: с тринадцати лет у нее толком не было семьи.

А я… я к своей слишком привык.

— Конечно, придем, — отвечаю, и Лина восторженно пищит, хлопая в ладоши.

Егор одобрительно кивает, а затем заключает мою прекрасную жену в свои знаменитые «медвежьи объятия». Он что-то шепчет ей на ухо, и ее глаза наполняются слезами, но улыбка становится только теплее.

Когда он уходит, притягиваю ее к себе, вдыхая ее аромат. Она прижимается щекой к моей груди, и наши сердца бьются в унисон.

— Что он тебе сказал? — спрашиваю, целуя ее в макушку.

Лина смеется, и этот звук похож на солнечный луч.

— Это наш с ним секрет, Айс.

То, как мои братья и отец носятся с Линой, позабыв обо мне, создает впечатление, будто я привез на семейный ужин голливудскую звезду.

Но я не могу на них злиться. Не тогда, когда вижу ее сияющие глаза и улыбку, от которой в комнате становится светлее.

Братья шумно ретируются на кухню, а отец обнимает Лину так крепко, словно боится, что она растворится в воздухе.

И она… она тает в его объятиях.

Точно так же, как когда-то растаяло мое сердце.

Моя семья влюбилась в нее с первого взгляда.

С первого слова.

И кто бы их осудил?

Когда они наконец отстраняются друг от друга, на глазах у обоих блестят слезы.

— У тебя будет много детей, — глухо, срывающимся голосом произносит отец. — Я чувствую.

Он осторожно стирает слезинку с её щеки, и в этом жесте столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.