Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 139 – Лена Харт

— Рад, что вы поладили.

— Он такой интересный! — ее глаза загораются тем самым огоньком, который я обожаю. — У него столько невероятных историй…

«Ты и половины не знаешь», — проносится у меня в голове. Но эти истории не мои.

Я лишь улыбаюсь.

— А твой отец… Он так счастлив, что тот вернулся.

— Да, мы все счастливы.

Лина сладко зевает и уютнее устраивается в моих объятиях.

— Я люблю тебя, Айс.

Мое сердце пропускает удар.

— И я тебя люблю, Огонёк.

Вскоре ее дыхание выравнивается. Осторожно высвобождаюсь из ее объятий и встаю с кровати. Обычно ее близость успокаивает, но сегодня нахлынули воспоминания. Картинки из детства: мы с братьями, шумные и счастливые…

Родители, вечно влюбленные…

Потом — смерть мамы.

И уход Валентина.

Натягиваю спортивные штаны и бесшумно подхожу к окну. Сердце сжимается: на той самой скамейке, где они с мамой провели столько летних вечеров, сидит отец. Его одинокая, сгорбленная фигура заставляет меня накинуть худи, сунуть ноги в кроссовки и тихо выскользнуть из дома.

Холодный воздух обжигает легкие. Подхожу к отцу и молча сажусь рядом.

— Что ты тут делаешь в такой час? Задницу отморозишь.

Он медленно поднимает голову к звездам.

— Просто дышу.

— Все в порядке?

Отец прикрывает глаза, и на его губах появляется улыбка — та самая, что появлялась, когда мама касалась его руки.

— Лучше, чем в порядке, сынок.

— Хорошо, что Валентин вернулся.

У отца дергается кадык.

— Это больше, чем хорошо. Я думал… я его больше никогда не увижу.

Сжимаю его плечо.

— Знаю, пап.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах блестят не только слезы, но и мудрость, пронесенная сквозь годы.

— Он вернулся. Вы с Линой снова вместе… Сегодня был хороший день.

Откидываюсь на спинку скамейки.

— Да. Очень хороший.

— Ты любишь ее, сынок?

— Всем сердцем.

Отец хлопает меня по колену.

— Я рад за вас.

— Ты не злишься, что я не послушал твоего совета? Про «никогда не влюбляйся»?

Его смех разрывает ночную тишину.

— А когда вы, мальчишки, вообще слушали мои советы? К тому же, это был самый дурацкий совет, который я когда-либо давал.

— Может, стоит остальным об этом сказать?

Он снова усмехается, закидывая ногу на ногу.

— Они и так знают, сынок. Так же, как знал и ты.

Кирилл

Лина ставит передо мной кружку дымящегося кофе. Терпкий аромат свежемолотых зерен смешивается с запахом ее волос, и у меня на мгновение перехватывает дыхание. Она невзначай касается моего бедра своим, и от этого простого прикосновения по телу бежит горячая волна. А потом она улыбается — широко, искренне, так, что в уголках глаз собираются смешинки, — и мое сердце делает кульбит и ухает куда-то в район желудка.

Господи, во что я превратился?

Улыбаюсь, как идиот, и плавлюсь от одного ее взгляда, будто не суровый мужик, а влюбленный мальчишка.

— Ты рада, что сегодня возвращаешься на работу, Корасон? — спрашиваю, притягивая ее за талию.

Лина энергично кивает.

— Еще спрашиваешь! — ее глаза вспыхивают, как два изумруда. — Мы даже заказали пончики в офис! Отметить мое возвращение.

Притягиваю ее еще ближе, касаясь губами макушки. Вдыхаю этот сводящий с ума запах кокоса и ее кожи.

— Ты и твоя вечная любовь к пончикам, — усмехаюсь.

— Это моя маленькая слабость! — хихикает она. — И ты прекрасно об этом знаешь!