Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 41 – Лена Харт

Мне нравится её острый язычок, но, когда я вернулся и увидел её спящей на диване, вся моя злость улетучилась. Она выглядела такой умиротворенной, такой красивой. Но стоило мне её разбудить, как всё снова пошло наперекосяк.

Взъерошив волосы, тяжело вздыхаю и иду за ней по коридору. Стучу в дверь спальни.

Тишина.

— Лина, я вхожу. Если ты голая, у тебя пять секунд, чтобы меня остановить. Или одеться.

Считаю до пяти и, не услышав возражений, толкаю дверь. Она лежит на кровати в мягком свете ночника и, увидев меня, щурится.

— Чего тебе?

Присаживаюсь на край кровати, повернувшись к ней.

— Может, попробуем ещё раз?

Она фыркает.

— Привет, дорогая, я дома.

Клянусь, уголки её губ дрожат.

— Прости, что не успел к ужину. И прости, что не позвонил. У меня нет оправданий, кроме одного: я не привык ни перед кем отчитываться.

— Это не…

— Я знаю, что это не оправдание, Огонёк, — мягко перебиваю и осторожно касаюсь её ноги. — У меня был адский день, и когда я увидел тебя здесь, спящей, я… — сглатываю. Ей ни к чему знать, что я чувствую. Не сейчас, когда она так зла.

Она проводит ногой по моему бедру.

— Ты что?

Перебираюсь на кровать и ложусь рядом, благодарный за возможность наконец вытянуться.

— Я забыл про ужин, Лина. Прости. Когда я с головой в работе, особенно в такие дни, как сегодня, всё остальное просто перестаёт существовать. Но я понимаю, что так больше нельзя. Я постараюсь исправиться.

Она склоняет голову, и я замечаю, как блестят её ресницы от непролитых слёз.

— Ты сказал: «когда я увидел тебя, я…» и не закончил.

Снова сглатываю.

— Я был рад, что дома меня кто-то ждёт. Что после такого дня мне есть с кем поговорить. Но потом ты набросилась на меня за то, что я просто делаю свою работу… Наверное, не все понимают её специфику.

Она кладёт ладонь мне на грудь, прямо на сердце.

— Прости, Кирилл. Я хочу понять. Помоги мне.

— Я устал.

— Тогда просто расскажи про свой день. Пожалуйста.

Переплетаю наши пальцы и целую её костяшки. Конечно, я не могу рассказать ей в деталях о парне, которого арестовали за убийство. О том, что какой-то ублюдок изнасиловал его шестнадцатилетнюю дочь, и теперь она никогда не сможет иметь детей. О том, как я полночи искал для неё безопасное место, потому что не мог вытащить её отца до завтрашнего суда. И о том, как мне было совестно оставлять его в камере.

Но есть другая история. Формально не моя, но она так сильно на меня повлияла, что стала частью меня. Её я могу рассказать, не рискуя адвокатской лицензией.

Глубоко вдыхаю.

— Отец был в ярости, когда я отказался от семейного бизнеса. Но я с детства мечтал стать юристом, ни о чём другом и думать не мог. Чтобы его успокоить, я выбрал корпоративное право, и мне даже нравилось.

Замолкаю, взглянув на неё. Она молча кивает, призывая продолжать.

— После смерти мамы у моего брата Валентина появилась девушка, Милена. Отцу она, мягко говоря, не нравилась. Фиолетовые волосы, пирсинг в губе, из бедной семьи… Он считал, что она дурно на него влияет. Они оба постоянно влипали в истории, но им было по шестнадцать — обычный подростковый бунт. Только вот чем больше отец давил на Вала, тем крепче они держались друг за друга.

Лина понимающе кивает.

— Подростки.

— Точно. Их отношения были далеки от идеала, они ссорились и расставались чуть ли не каждую неделю, но их тянуло друг к другу. В каком-то смысле она была для него опорой, помогла пережить самое тяжёлое время. Но однажды вечером Вал взял её на вечеринку к своим друзьям-футболистам. Он был звездой команды, всегда тусовался с ребятами постарше, где пили и курили травку. На той вечеринке Милена поцеловалась с другим парнем. Они с Валом страшно поругались, и она велела ему убираться. Он ушёл.