Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 40 – Екатерина Крутова

Дмитрий смотрел на нее с растущим изумлением и отвращением. Вместо борьбы Орлова предлагала капитуляцию бандосу из девяностых, потому что он «сила» и «прагматик».

— Пойти в рабство к Татляну? — он еле сдерживался. Вежливость офисного клерка трещала по швам, деловой костюм жал в плечах, а ладони сами собой сжались в кулаки. — Это ваш профессиональный совет? Найти крышу в виде крутого хозяина?

Алена спокойно встретила его взгляд. Гордо вздернула подбородок, расправила плечи и едва заметно улыбнулась — без нежности и теплоты, а жестко, как человек, бросающий вызов.

— Я предлагаю рассматривать все варианты. Война с системой — это благородно, но заведомо проигрышно. Иногда чтобы победить, нужно найти более сильного союзника. Даже если этот союзник сомнительный.

— Союзник⁈ — Дмитрий выплюнул слово с откровенным отвращением. — Вы знаете, кто такой Татлян? Как он разбирается с конкурентами, должниками и другими помехами?

— Я знаю, кто такой Николай Митрофанов, — холодно парировала юрист. — И уведомление за его подписью сейчас лежит на моем столе.

В воздухе повисло напряженное молчание. Фаркас видел внутреннюю борьбу Елены. По напряженной позе и поджатым губам считывал сомнение. Понимал, что даже эта кривая попытка найти решение — удар по безупречной репутации. Но при этом Орлова пыталась остаться на своем поле, где правят сильные мира сего, не задумываясь используя таких как Дмитрий за разменную монету. Перед ним сидела не просто красивая женщина, а умный посредник, предлагающий сделку с совестью ради возможности уцелеть в изначально проигрышной войне.

Фаркас встал, приобретая хотя бы визуальное превосходство над тонкой фигурой за офисным столом.

— Знаешь, в чем разница между моим и твоим миром, принцесса? — он впервые за встречу сознательно перешел на «ты», намеренно сокращая между ними расстояние — психологическое, социальное, личное.

Орлова скрестила руки на груди, надменно выгнув бровь.

— Такие как ты вы всю жизнь смотрят через вот такие окна. С высоты. С безопасного расстояния. Через горы бумаг и казуистику законов. Настоящее кажется вам строчками документа. Вы не видите главного.

— И что же это, просветишь? — идеально очерченные губы язвительно скривились.

— Люди, — жестко бросил Дмитрий, шагая ближе, сгибаясь так, что заметил легкое дрожание ресниц и нервный тик нижнего века. Выдержка противника все-таки сбоила. Мужчина продолжил, напирая, не повышая голос, но чеканя каждое слово с весомостью молота, обрушивающегося на наковальню. — Не активы, не лоты, не доли в бизнесе, не квадратные метры земли. Мои парни. Их талант, труд, будущее. Простая честная жизнь людей, нашедший свое место и дело. То, что мы вместе создавали много лет. Ты предлагаешь отдать это Татляну? Допустим, что это единственный выход. Но сначала ты должны это увидеть.

Он склонился над столом, упираясь руками в холод полированной столешницы. Алена не шевелилась, не мигала, не отводила взгляд. Она с честью выдерживала напор, от которого на собеседовании большинство разве что слезу не пускали.

— Поедем со мной. Прямо сейчас. Я покажу, что именно ты так легко предлагаешь обменять на деньги чинуш или отдать бандитам. Не на словах. Вживую.

Принцесска отшатнулась. Наконец-то у него получилось пробить ее броню! Еще бы — он опять предлагал ей покинуть привычный мир и отправиться в неизведанное. Как тогда ночью, на девичнике. Только теперь на кону стояло значительно больше, чем сплетни кудахчущих подруг или обида душки-женишка.