Книга Горячее свидание, страница 43 – Лера Титова

Она обнимает его ногами, скрещивая лодыжки за его спиной, притягивая его ближе. Её руки путаются в его волосах, прижимая его голову к своей шее. Он стонет тихо, прямо ей в ухо, и этот звук вибрирует через всё её тело. Это не секс из страсти, это секс из тоски и утешения. Они учатся друг у друга в этих движениях, находя ритм, который заставляет время замедлиться.

Каждое касание пронизано электричеством. Его ладони лежат на её бёдрах, крепко удерживая её, словно она его якорь. Она чувствует, как напрягаются мышцы его спины под её пальцами, как меняется его дыхание, становясь более прерывистым. Она поднимается навстречу его толчкам, встречая его, принимая его полностью.

Комнату заполняют звуки их любви — тихие стоны, шорох простыни, звонкое дыхание. Это симфония выживания. Он смотрит ей в глаза, когда двигается, и она видит там всё — благодарность, желание, страх потери. Она держит его взгляд, не отрываясь, передавая ему свою силу, своё согласие на всё, что он хочет дать.

Пик настигает их не внезапно, а как приливная волна, которая медленно, но неизбежно накатывает, набирает высоту и с рёвом разбивается о берег. Она сжимается вокруг него, крича без звука, архипелаг мурашков пробегает по коже. Он следует за ней, издавая глухой рык, глубоко погружаясь в неё в последний раз, застывая на секунду, прежде чем расслабиться и обрушиться на неё всей своей тяжестью, уставший, но живой.

Они лежат так, переплетённые, пока дыхание не выравнивается. Сердца всё ещё бьются быстро, но уже в унисон, постепенно успокаиваясь. Он не уходит, оставаясь внутри неё, не разрывая связь, словно боится, что этот момент был сном. Она гладит его по спине, рисуя бесконечные узоры на потной коже, зная, что эти 57 минут — это всё, что у них есть, и решив, что этого достаточно.

— Я…

Я не знал, — сказал он. —

Я не знал, что это — так.

Я думал, это — боль.

Я думал, это — власть.

Я думал, это — оружие.

А это…

это — дом.

Она погладила его по спине.

— Это — мы, — сказала она. —

Не первый раз.

Не последний.

Просто — первый настоящий.

Позже.

57 минут.

Сигнал.

Они встали.

Оделись.

Молча.

Он взял её за руку.

— После этого, — сказал он, —

они не сломают нас.

Потому что мы уже не просим.

Мы — знаем.

— Что? — спросила она.

— Что мы — больше, чем тюрьма.

Что любовь — не слабость.

Что тело — не предательство.

Что мы — уже не двое.

Мы — доказательство.

Она кивнула.

— И теперь, — сказала она, —

всё изменится.

Они не наказывают за убийство.

Они не наказывают за побег.

Они наказывают за то, что ты улыбаешься после свидания.

За то, что ты не смотришь в пол.

За то, что ты вдруг стал живым.

Ты не имеешь права на прикосновение.

На стон.

На слёзы от счастья.

Ты — заключённый.

Ты — номер.

Ты — не имеешь права на любовь.

_________________________________

Он вышел из комнаты.

Не как после допроса.

Не как после изолятора.

Как после чего-то святого.

62 минуты.

Не 57.

Они не заметили.

Или — притворились.

Она.

Её губы.

Её тело.

Её «останься».

Её «я хочу тебя».

Её «я не боюсь».

Он шёл — и чувствовал себя впервые настоящим.

Не преступником.

Не врагом.

Не номером.

Мужчиной.

Человеком.

Тем, кого хотят.

Коридор.

Тишина.

Свет — тусклый.

Он не заметил, как два охранника вышли из тени.

— Марк, — сказал один. —