Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 8 – Даша Черничная

— Ты совсем дура, Насть? Я хоть когда-нибудь поднимал на тебя руку?

Сглатываю колючий ком в горле и отвечаю хрипло:

— Нет, но мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Передо мной сейчас не мой муж, а совершенно чужой мужчина, который не чурается предательства. Поэтому не понимаю, чего от тебя еще ожидать, Гриша.

Бросается ко мне. Машинально я отступаю назад и упираюсь спиной о стену.

Между мной и Гришей всего несколько сантиметров. Он протягивает руку и кладет ее мне на голову, гладит.

— Я никогда… никогда не подниму на тебя руку, Настя. И не предам, — это звучит надрывно, с болью в голосе и с нотками поражения.

Отхожу в сторону. Прикосновения мужа как сладкая патока, в них можно забыться, а я сейчас не хочу этого. Мне нужна трезвая голова, а когда Гриша рядом, это невозможно.

— Ты уже предал меня, Гриша, — голос срывается. — Черт, даже твой сын видел, как ты целовал другую! Еще и с… этой. Серьезно, Яшин? Ты мазохист?

Беру секундную передышку, потому что говорить трудно и меня вдруг осеняет.

— Слушай, а до меня ведь только сейчас дошло! А ты хорошо устроился, Яшин. Сосешься со своей первой женой, пока я сижу на родительском собрании вашего сына. Что, уже не такая она и плохая, как ты мне рассказывал? И время сразу нашлось, да? На собрание к собственному сыну пойти времени нет, а тут навалом.

— Настя, я тебе еще раз говорю: все не так!

— Вот только не надо убеждать меня, что она сама! — усмехаюсь сквозь горячие слезы.

Гриша шумно выдыхает. Буравим друг друга взглядами, эмоции на грани. Муж смотрит на часы и хмурится.

— Очевидно, адекватного разговора не получится. Настя, мне нужно уехать, у меня важная встреча с заказчиком.

— Вперед, — фыркаю и растираю слезы.

Гриша снова тяжело вздыхает:

— Я прошу тебя: не дури. Ты больна. Ложись в кровать и отдыхай. Я заказал доставку с лекарствами, пакет вот тут. Обязательно лечись. Если станет хуже, позвони, я вызову врача.

Снова шаг ко мне. Гриша кладет руки мне на затылок и притягивает к себе. Упирается своим лбом в мой.

— Дождись меня.

Оставляет на виске быстрый поцелуй, от которого я не успеваю увернуться.

Дождись? Изменит ли это что-то? Время так уж точно назад не отмотать.

Настя

— Насть! — Арсений с криком влетает в открытую дверь нашей с Гришей спальни, будто боится не найти меня тут.

Весь день я проспала, сейчас с трудом открываю глаза и сажусь на постели. Голова соображает плохо. Поморгав несколько раз, фокусирую взгляд на Гришином сыне.

Тот стоит на пороге, дышит быстро, будто бежал марафон. С куртки капает вода, волосы мокрые, джинсы забрызганы.

— Сень, ты под дождь попал? — хмурюсь и перевожу взгляд на окно.

И вправду лютует непогода. Ливень хлещет в окна, ветер раскачивает ветки, и они стучат в стекла. Бросаю взгляд на телефон — два часа дня. Значит, у Сеньки закончились уроки.

— Совсем немного, — Арсений неуверенно улыбается. — Я тут в кондитерскую зашел. Твой любимый «Рыжик» купил.

Протягивает мне картонную коробку из кондитерской, в которой я часто бываю. Картон местами размок и примялся. В местах, где он перетянут тесемкой, заломы.

Коробочка небольшая, скорее всего, там один кусок.

Я знаю, что у Арсения нет своих денег. Все, что мы ему даем, он практически сразу спускает на разную дребедень, поэтому Гриша выделяет ему определенную небольшую сумму на день.