Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 9 – Даша Черничная

Значит, он потратил часть денег на меня. А потом бежал домой, чтобы отдать подношение.

В горле ком. Я с силой сжимаю зубы, чтобы снова не расплакаться.

Вылезаю из-под одеяла и иду к мальчику, обнимаю его за плечи, прижимая с силой к себе.

— Спасибо, Арсюш, — голос у меня сиплый.

Но это уже не от болезни — горло перехватывает от эмоций и контролировать себя невозможно.

Арсюшка уже взрослый парень и на объятия поддается нелегко. Но не сейчас.

— Я думал, ты ушла, — шепчет и прячет лицо у меня в волосах.

— Ну куда я уйду? — спрашиваю легко, а сама понимаю, что, скорее всего, так и будет… — А сейчас, Арсений Григорьевич, бегом раздевайся! Не хватало, чтобы еще и ты заболел!

Помогаю Сене снять мокрую куртку, тут же отношу ее на полотенцесушитель. Потом забираю мокрые джинсы и рубашку, которая также промокла.

Их отправляю в стирку.

Арсений смачно чихает и смотрит на меня виновато.

— Быстро в душ! — включаю воду, чтобы сбежала холодная, а сама выхожу, крикнув напоследок: — Я пока суп подогрею!

Иду на кухню подогреть вчерашний куриный суп. Сразу же ставлю чайник. Пока все греется, я аккуратно разворачиваю коробку.

«Рыжик» практически не пострадал, так что я перекладываю его на тарелку и смотрю на кусок коричневого бисквита с щемящим сердцем. Зарыдать бы. Выйти в поле и проораться что есть силы. Выть волком, кидаться землей, чтобы хоть как-то унять боль внутри.

Растираю грудную клетку, где невыносимо тянет, даже дышать тяжело.

Когда Арсюшка выходит из ванной, он сразу идет на кухню. Взгляд прячет, хотя я вижу, что хочет спросить о многом. Хочет, но не решается.

— Приятного аппетита, — ставлю перед ним тарелку и сажусь обедать сама.

Едим в молчании, а тарелку с десертом я устраиваю посередине и разрезаю его пополам.

— Не надо! — сопротивляется Сеня. — Это же тебе!

— А я хочу поделиться с тобой, Сень, — улыбаюсь. — Кстати, спасибо за «Рыжика». Ты что же, без обеда в школе остался? Неужели обеденные деньги потратил на торт?

— Нет, ты что, — отворачивается.

Тихонько вздыхаю и тоже отворачиваюсь.

Накатывает новая волна боли. Быстро моргаю и дышу носом, чтобы не разреветься в присутствии мальчика.

Пьем чай, я постепенно вывожу его на диалог. Арсений рассказывает про школу, про друзей. Тему его отца мы обходим стороной.

— Ты не пойдешь сегодня на работу?

— Нет, я Мите отписалась, что температурю, так что они сегодня без меня.

Арсений откашливается, будто набираясь сил завести разговор:

— Папа… он хотел дождаться тебя. Когда я утром уходил в школу, он остался.

— Да, мы поговорили, — стараюсь произнести это спокойно.

— И что? Что вы… что ты решила? Ты уйдешь от нас? — на последнем вопросе его голос дрожит.

Как? Вот скажите мне, как можно уйти после этих слов? Встать, собрать все-все свои вещи, закрыть воспоминания в черном ящике и запихнуть его под кровать? Разорвать эту связь? Ведь Арсений уже давно стал для меня гораздо больше, чем просто пасынок. Он мой сын. Пусть и неродной, но этого мальчика, я полюбила как своего.

А самое страшное в происходящем то, что я не имею никакого права на Сеню. У него есть официальные отец и мать. Я бы его усыновила, но по документам ребенку не положено иметь двух матерей.

Я бы могла сейчас пообещать, что не уйду, а если и уйду, то от его отца, а не от него. Что с Арсением я продолжу общаться как ни в чем не бывало. Но это все ложь. Одно слово Гриши — и меня нет в жизни этого парня.