Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 85 – Даша Черничная

Пока стоит капельница, разговариваем. Потом Гриша уезжает за моими вещами, вместо него ко мне присоединяется мама. Кто-то ей выдал одноразовые тапочки, но вид у нее все равно интересный, конечно.

Обсуждаем дорогу в больницу. Мама смеется и говорит, что поседела, пока довезла меня, но теперь у нее появилось желание восстановить навыки вождения.

— Время посещений закончилось, — к нам заглядывает медсестра. — Завтра вас переведут в одноместную палату.

— Гриша, наверное, договорился, — шепчет мама.

Гриша залетает в палату через пару минут после медсестры, ставит на стул сумку с вещами, снова приободряет меня, а потом наклоняется над животом, целует его:

— Ты больше так не пугай нашу маму, да? Мы очень ждем любим тебя, малыш.

Настя

Больничная тусовка то еще удовольствие, но я не жалуюсь. За неделю нахождения тут кровотечение не закончилось, но стало заметно слабее. Выписывать меня пока не разрешают, да я и не прошусь.

Мне страшно.

Днем, когда вокруг суета, постоянно кто-то навещает, приходят врач и медсестры, все нормально, — но стоит только наступить вечеру, и меня начинает накрывать страхом.

С ребенком все хорошо, показатели улучшаются, и я честно стараюсь думать о том, что все идет как положено.

Один раз меня навестила Марта Николаевна. Вдвоем нам было неловко, все вопросы свелись к моему состоянию, а как только я рассказала, что все налаживается, она очень быстро ушла.

Мама приезжает каждый день. Видимо, оттого, что все произошло на ее глазах, мама как-то изменилась, стала мягче по отношению ко мне. Конечно, поток непрошеных советов не прекратился, но теперь они звучат с другой интонацией.

Сеня навещал меня пару раз, приезжал вместе с отцом. Втихаря привез мне рыжик, и счастью моему не было предела.

Гриша вертится как белка в колесе, разрывается между мной, Сенькой и работой. У Арсения вообще на носу школа, нужно много чего подготовить, а это нелегкий процесс.

Вот и сейчас муж сидит передо мной, вроде улыбается, делает вид, что все прекрасно, но я же вижу, что что-то не так.

— Гриш, ты сам скажешь или мне начать нервничать? — давлю на самое больное.

— Что рассказывать-то, Настюш? — прикидывается дурачком. — Все хорошо.

Изображаю строгое лицо. Нет, что-то точно не так.

— То есть будем играть в «догадайся сама»? — выгибаю бровь.

— Насть, для твоего же блага… — перестает дурачиться.

— Я хочу знать! — говорю твердо.

Гриша роняет голову, выдыхая, потом поднимает лицо ко мне, уже без маски беззаботности, и произносит одно-единственное слово:

— Аврора.

Тут же к горлу подкатывает ком, я начинаю быстро дышать.

— Вот поэтому я и не хотел тебе ничего говорить, — поднимается. прижимает меня к себе за плечи и говорит мягко: — Настюш, правда, все хорошо.

— Что она сделала?

— Я подал иск на лишение ее родительских прав.

— А она?

— Подала встречный на лишение меня родительских прав, — вздыхает.

— Она не в себе? — открываю рот от шока.

— По всей видимости, да, — так же без шуток отвечает Гриша.

— На что она надеется?

— Скорее всего, думает, что я захочу пойти на мировую, чтобы не портить свою репутацию и не терять время на разборки. Взамен она попросит засветить Сеню в шоу.

— Но это же бред!

— Она просто портит мне нервы, детка, вот и все. Ни один суд не сможет доказать, что я не исполнял своих родительских обязанностей, а вот про нее можно много разного накопать, хотя бы то, что она не виделась с сыном годами. Аврора снова устраивает цирк с конями, вот и все.