Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 86 – Даша Черничная

— Что за сука! — выкрикиваю эмоционально.

— Так, немедленно успокойся. Насть, я же тебе сказал, что все хорошо, я решу. Это просто временные сложности, не более. Я лишу ее родительских прав, и мы забудем все как страшный сон.

— Сеня знает?

— Да. Я не скрываю от него.

— Что он думает по этому поводу?

— Сильно разочарован. Понятно, он давно знает, что из себя представляет мать, ничего уже не ждет от нее хорошего, но это перебор. По всем фронтам перебор. Он ведь не нужен ей, все делается, чтобы нагадить мне, и от этого еще более тошно, понимаешь? Суд будет на следующей неделе. Адвокат собрал доказательства, которые просто публично уничтожат Аврору. Также будет учитываться мнение Арсения.

— Я никогда не смогу понять, что ею движет и как можно поступить так с собственным ребенком, — машинально кладу руку на живот.

— И хорошо, что не можешь, — Гриша присаживается рядом со мной, гладит по руке. — Ее эгоистичную натуру мало кто сможет понять.

В больнице я провожу еще неделю, а потом счастливую меня выписывают и отправляют домой.

Гриша

— Суд, взвесив все обстоятельства дела, представленные доказательства, учел материально-бытовое положение обеих сторон, а также принимая во внимание мнение несовершеннолетнего Яшина Арсения Григорьевича, постановил: лишить Воскресенскую Аврору Максимовну родительских прав в отношении несовершеннолетнего Яшина Арсения Григорьевича. Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в течение десяти дней со дня его провозглашения. Решение суда является окончательным и вступает в законную силу после истечения срока на обжалование, если он не будет обжалован.

— Это возмутительно! — Аврора подрывается со своего места. — Забрать сына у матери, как такое вообще возможно!

Судья уже удалился, и эти причитания никто не слышит.

Приговор для меня не стал шоком, хотя процесс нервишки все равно подпортил. Прошедшие судебные разбирательства и дележка сына, будто он не человек, а вещь, — просто верх цинизма со стороны Авроры.

— Хочешь что-то сказать ей? — спрашиваю у Сеньки, который поднимается со стула вместе со мной.

— М-м, нет, — говорит нерешительно и бросает на мать быстрый взгляд.

Но Аврора так увлечена причитаниями, что на Арсения даже не обращает внимания. Вот она, великая материнская любовь! Охренеть не встать!

— Пойдем, пап, — Сенька тянет меня за руку, и мы покидаем зал суда.

Идем к парковке. По дороге адвокат объясняет мне, какие действия необходимо предпринять на следующих этапах, чтобы окончательно отрезать сына от Авроры.

Слушаю фоном, а сам размышляю — если бы Сеня только попросил, хоть одно слово сказал, дал какой-то намек на то, что не хочет потерять мать, я бы подумал, что можно сделать. Но Аврора уже давно ему не мать, поэтому сын и не протестовал.

Тем не менее я вижу, что ему тяжело сейчас. Хочется как маленького взять его за руку и сжать ее, успокоить, чего, конечно, я не делаю — пацан у меня взрослый, наверняка скажет, что засмеют.

— Что ж, тогда до связи, Григорий.

— Да. Спасибо вам. Всего доброго.

Идем к машине, и я кладу руку Сеньке на плечо, притягиваю к себе:

— Ты как?

— Норм, — бросает дежурное. — Домой хочу. Давай, что ли, за тортом заедем по дороге? Отметим?

Улыбается, но радости в улыбке нет.

— Конечно заедем, сынок, — подмигиваю ему.