Книга Отпусти меня, страница 180 – Литтмегалина

Вскоре у них начали заканчиваться жгуты, турникеты, перевязочные материалы и иглы для декомпрессии. Надишь ощутила короткий момент отчаяния, выгребая из чемодана последнее, но затем, приподняв голову, с изумлением обнаружила, что в зале появились и другие медики, в том числе из их больницы. Они могли присутствовать здесь уже некоторое время, но она была слишком поглощена своей деятельностью, чтобы заметить. Вон там офтальмолог, что недавно вручил ей пузырек едких капель. А вон санитар, один из тех двоих, что так отчаянно сопротивлялись донорству… Ясень даже подписал его заявление на увольнение, но на следующий день санитар явился к нему, умоляя взять его обратно, и Ясень милостиво согласился — хотя и не без язвительных комментариев. Пара знакомых медсестер… врачи, обвешанные сумками с бинтами и прочим… Все занимались сортировкой. Кто-то вешал наспех изготовленные ярлыки, кто-то повязывал ленты, но цветовая кодировка была той же самой — видимо, у ровеннцев была согласованность на этот счет. Как и среди пострадавших, среди помогающих было смешение светлых и смуглых лиц.

Надишь метнулась обратно к Ясеню. Присев на корточки возле раненого, Ясень провел кончиками пальцев по его груди, нащупал подходящее место и ввел декомпрессионную иглу. Следовало удостовериться, что воздух выходит из плевральной полости, но в шумной обстановке расслышать тихий свистящий звук было невозможно. Поэтому Ясень облизал запястье вдоль края перчатки и поднес руку к игле, по холодку на коже убеждаясь в движении воздуха.

— У нас остались две штуки, — уведомила Надишь.

— Все в порядке. Я договорился. Мне пополнят запас.

Надишь осмотрелась, выглядывая следующего из нуждающихся в немедленной помощи. Как раз в этот момент в зал, напряженно оглядываясь, вошел молодой человек в голубой униформе медбрата с желтым кружком, нашитым на грудь — пометка «новенький». Надишь узнала его. Как правило, стажеров не приглашали на пятиминутки вплоть до последних месяцев стажировки, но Надишь несколько раз видела этого мальчика в обеденной комнате и обратила на него внимание. Невысокий и узкоплечий, с чуть крючковатым носом, он был бы совсем непримечателен внешне, если бы не его глаза. Большие, темные, как уголь, окруженные длинными густыми ресницами, наполненные томной грустью даже в тот момент, когда Надишь застала его перешучивающимся с компанией других стажеров. Мысленно она сравнила его с печальной ланью, но Ясень был менее поэтичен, поэтому выкрикнул, размахивая рукой для привлечения внимания:

— Грустный! Эй, Грустный, иди сюда!

Стажер покорно устремился к нему.

— Я прибыл на подмогу, — объяснил он. — Как доброволец. Что я должен делать?

Теперь, когда у них появилась лишняя пара рук, к тому же проворных и растущих из правильного места, дело пошло быстрее и проще, и Надишь чуть перевела дух, хоть это и далось ей не без усилия, учитывая, что зал был обесточен, кондиционеры не работали и температура воздуха перевалила за тридцать градусов. Облаченная в два слоя ткани, она взмокла как мышь. Выбившиеся из косы волосы облепили мокрое лицо, меж лопаток то и дело, щекоча, скатывались противные капли пота. Машибаж, врываясь в разбитые окна, разбрасывал по помещению пыль и песок. Наконец-то привезли носилки, из зала начали выносить раненых, распределяя их, согласно инструкции Ясеня, по трем помещениям. «Красных» — зал выдачи багажа «В». «Зеленых» и «желтых» — зал «М». «Черных» — магазин.