Книга Отпусти меня, страница 181 – Литтмегалина

Медицинского персонала становилось все больше, и у их маленькой бригады наконец-то появилась возможность заняться подготовкой к перемещению тех пострадавших, которых Ясень ранее отметил большим восклицательным знаком, нарисованным маркером на открытой части тела, а порой прямо на щеке — «не трогать до иммобилизации». Грустный продемонстрировал редкий талант к десмургии. Кажется, он мог примотать что угодно к чему угодно и провел иммобилизацию костей таза с помощью пары санитарных косынок так уверенно, как будто не проводил и дня без этого.

Количество пострадавших, все еще остающихся в зале, быстро сокращалось. Следуя за потоком раненых, их сплоченная троица передислоцировалась в зал выдачи багажа «В», который теперь именовался «красной зоной». Уложенные прямо на разбросанные по полу одеяла и все, что годилось в качестве подстилки, раненые занимали все пространство, расположившись даже на ленте багажной карусели. Здесь кондиционеры работали, но только в режиме проветривания — создавали слабый ветерок, но не делали противно теплый воздух прохладнее. Раненые были склонны к гипотермии, и это приходилось учитывать, даже если те, которые пытались их спасти, испытывали сильный дискомфорт. Несмотря на ощутимую дурноту, Надишь не решалась упасть в обморок. В прошлый раз Ясеню не удалось оторвать ей нос, но он может попытаться еще раз.

К счастью, большая часть необходимого для оказания дальнейшей помощи уже прибыла, и теперь хотя бы не приходилось беспокоиться из-за нехватки бинтов, шин и интубационных трубок. Также доставили кровь и кровезаменители, в том числе из их собственной больницы, тем самым позволив приступить к гемотрансфузии прямо на месте, обеспечив выживание тем, кто иначе не имел бы и шанса.

На этом этапе они заполняли первичные медицинские карточки, отмечая там все проведенные процедуры и введенные препараты — эти данные будут учтены врачами, которые подхватят эстафету лечения позже. В карте указывались имя и возраст пациента, но даже от тех пострадавших, что были в состоянии разговаривать, добиться ответа было весьма затруднительно. У некоторых были нарушения слуха после взрыва, вплоть до разорванных барабанных перепонок, и Надишь использовала блокнот с написанными маркером вопросами, в которые она тыкала пальцем. Другие же были настолько оглушены и дезориентированы, что даже при сохранном слухе не понимали, что от них требуется. Вскоре Надишь начала распознавать таких по сумрачному, расфокусированному взгляду. Не тратя время понапрасну, она просто присваивала им номер, дублируя его маркером на открытом участке кожи.

В остальном происходящее все больше напоминало ее обычный рабочий день, разве что в нормальной ситуации ей не приходилось метаться между десятком пациентов сразу и перешагивать через одних, чтобы добраться до других. Интубации, пункции, инфузии, наложение повязок… Надишь находила комфорт в давно знакомых процедурах. Она, можно сказать, освоилась.

Вскоре их уведомили, что в зале со стойками регистрации остался лишь один пострадавший — тот, кого придавило балкой, и Ясень заменил его желтую ленту на красную (как будто это на что-то влияло). Попытки вызволить придавленного еще предпринимались, но каждая последующая сопровождалась все меньшим оптимизмом… Количество пострадавших в красной зоне тоже постепенно сокращалось — готовых к эвакуации перемещали в коридор, поближе к выходу.