Книга Отпусти меня, страница 270 – Литтмегалина

— Так на свободе столько мразей разгуливает, и не сосчитать. Мне что же, из-за каждой переживать?

— Вы гнусный человек! — сорвалась Надишь.

— Нет, я просто знакомлю тебя с реалиями. Ты только не реви. У меня жена все время ревела. Так бесило, аж развелся.

— Уверена, вы давали ей массу причин для слез! — огрызнулась Надишь.

Полицейский хмыкнул и вытянул из пачки очередную сигарету.

— Ладно, допустим, я тебе поверю. Вот прям сейчас возьму — и поверю. Ты — сплошь жертва обстоятельств; Джамал — злодейский злодей. Но что поменяется-то? Доказательств на него как не было, так нет. Выдернем мы его в участок, начнем допрашивать, а он в ответ начнет нам гнать. А гнать он умеет, это ты сама недавно поняла, а мы давно уже знаем. А что в итоге? Он себя палить не станет, основания для задержания отсутствуют. Пожурим мы его — и придется нам его выпустить.

— Я буду свидетельствовать против него!

— А его приятели — за. И самое главное: пока мы Джамала окучиваем, его основные подельники всполошатся и смотают удочки. Вот, например, те три типа, что были с ним в больнице… Ты кого-то узнала?

— Нет.

— То-то. Не-а, в такое я лезть не буду. А вот тебя загрести — это легко. Прямо сейчас.

Надишь начала дрожать.

— Это неправильно, — сказала она. — Это все очень неправильно. Неужели ничего нельзя сделать?

— Ну почему же ничего. Кое-что возможно. Но тебе придется мне помочь.

— О чем вы? — Надишь вперила в полицейского мрачный недоумевающий взгляд.

— Из того, что я от тебя услышал, у меня сложилось впечатление, что Джамал не планировал тебя убить, а вознамерился спонтанно…

— Похоже на то.

— Что могло его подвигнуть?

— Я не знаю, — солгала Надишь. — Хотя… Я кричала, плакала, совершенно себя не контролировала. Меня могли услышать сотрудники больницы. Вероятно, Джамал запаниковал. Разозлился, что я могу сорвать их план. К тому же он уже был зол на меня, так как я не сразу согласилась помочь ему, несмотря на все его заверения, что тот тип, который требовал от него добыть анальгетики, угрожает лишить его жизни. Вероятно, сработало все в сумме.

— При условии, что ты не узнала его среди террористов, у Джамала не было веской причины устранять тебя. Ведь ты могла дать показания только касательно кражи лекарств, да и того бы не сделала, так как у тебя у самой рыльце в пушку.

— Видимо, — осторожно согласилась Надишь, не понимая, куда клонит полицейский.

— Джамал в курсе, что ты его узнала?

— Сложно сказать. Все происходило очень быстро. Но у меня во рту был кляп, так что я совершенно точно не могла позвать его по имени.

— Ты сказала, он изнасиловал тебя…

— Верно.

— А до этого он к тебе приставал?

— Много раз.

— То есть он тебя хочет…

— Да, — подумав, согласилась Надишь, вспомнив последний насильственный поцелуй Джамала. — Презирает, ненавидит, но хочет.

— Презирает, ненавидит — это неважно. Самое главное, что хочет, — откинувшись на спинку стула, полицейский прошелся по Надишь сальным, оценивающим взглядом. — Выглядишь ты как голодная сиротка. Впрочем, кому-то такое как раз по вкусу.

— Я не всегда была такой тощей, — сердито возразила Надишь и, чувствуя себя неуютно, подтянула горловину платья повыше.

— Как ты думаешь, если ты придешь к нему — ласковая, виноватая, истосковавшаяся по его «дружбе», он возьмет тебя обратно?