Книга Отпусти меня, страница 271 – Литтмегалина

— О чем вы?

— Ты хочешь, чтобы я его засадил. И я тоже хочу прижать к ногтю эту сволочь. Сейчас я убираю твои показания в дальний ящик и не даю им хода. А ты идешь к Джамалу.

— Вы хотите, чтобы я следила за ним?

— За ним, за его друзьями… Проводи с ними время, держи ушки на макушке. Раздобудешь полезную информацию — и это зачтется тебе в суде. Может, таки уложишься в десятку.

— Я согласна.

Полицейский выгнул бровь.

— Вот так сразу, не раздумывая? Я ведь предлагаю тебе опасное дельце. Впрочем, альтернатива у тебя тоже не сахар…

— Я сделаю что угодно, если это поможет мне добиться моей цели.

— И какова твоя цель?

— Я хочу, чтобы Джамала осудили как террориста, — бесстрастно объяснила Надишь. — Чтобы он издох от ровеннской пули, пущенной ему в затылок. И это будет лучшее завершение его паршивой вредительской жизни.

— А если не получится?

— Тогда я сама его прирежу.

— Ты бы полегче с разговорами…

— А что вы мне сделаете? — язвительно осведомилась Надишь. — В тюрьму посадите?

Полицейский откинулся на спинку стула и закурил.

— Вы, женщины, вроде как слабый пол, плаксивые, нежные, — ухмыльнулся он. — Но стоит вас как следует выбесить, так вы в жуть какую-то превращаетесь. Каждый раз поражаюсь.

Когда Надишь вышла из полицейского участка, уже перевалило за восемь вечера. Она дождалась автобуса и поехала в барак. Оказавшись в своей комнатушке, которую вот уже сколько недель не видела, она присела на край жесткой, узкой кровати и угрюмо огляделась. Это место было уродливым и абсолютно чуждым. Здесь почти не было ее вещей, только платье, красная кофта и медицинские книги. Но книги ей были больше не нужны.

* * *

На пятиминутке Ясень бросал на нее столь раненые, столь пронзительные взгляды, что Надишь поспешила спрятаться за пышную фигуру Аиши, заодно скрывшись и от явившейся в последний момент Нанежи. Однако в хирургическом кабинете от разговора будет не отвертеться, и по пути туда Надишь ощущала, что на щиколотки ей навесили гири.

Ясень накинулся на нее сразу, как она вошла.

— Ты пропала вчера.

— Я уехала к себе, — произнесла Надишь неживым голосом. — Мне все равно было нечем заняться в больнице. Ты не выдал мне никаких поручений.

— Ты хоть представляешь, как я волновался? Не явись ты сегодня, я бы отменил пятиминутку и отправился бы прямиком в полицию! На самом деле я вчера едва удержался от того, чтобы начать им звонить!

Ясень хоть и опустил голос до шепота, но фактически все равно орал. Никогда Надишь не видела его таким заведенным. Террористы его не пробили. Неадекватные пациенты, бессонные ночи, работа на износ его не пробили. Но стоило Надишь потеряться на один вечер, и он в истерике. Надишь предпочла бы, чтобы он просто забыл о ее существовании.

— Незачем было себя накручивать, — сказала она сухо, и Ясень моргнул, пораженный.

— Серьезно? Моя девушка, которая еще не восстановилась после нервного срыва, берет и исчезает, а я должен не нервничать?

— Я не твоя девушка.

— Даже комментировать не буду это абсурдное заявление… — скрипнул зубами Ясень.

— Ты уже прокомментировал. И после работы я имею право ехать куда мне угодно.

— Нади, зачем ехать куда угодно, когда у тебя есть дом?

— Это не мой дом.

— Там твоя зубная щетка, книги, платья и целый ящик твоего нижнего белья. Это твой дом.