Книга Отпусти меня, страница 328 – Литтмегалина

Надишь не поняла. Прокуренный полицейский прибудет к ней на помощь? Он и себе-то помочь не в состоянии.

— Мы здесь! — выкрикнул Ясень.

Он повторил это несколько раз и, когда в ответ донесся пронзительный гудок автомобильного клаксона, зашагал быстрее.

— Нади, вот и он. Он молодец. Мы ему благодарны. Он нас всех спасет. Нади, не отключайся!

Руки Ясеня заботливо опустили Надишь на сиденье и зафиксировали ее ремнями. Надишь подняла тяжелые веки и увидела знакомые щенячьи глаза — сидя на переднем сиденье, полицейский весь извернулся, рассматривая Надишь на заднем. Это был тот самый, который так пялился на нее в больнице, что Ясень отчитал его из ревности. Чувствуя изнеможение, Надишь снова закрыла глаза.

— Что с ней? — спросил полицейский.

— Она ранена.

— Но кровь не течет.

— Кровь хлещет внутрь, — просунув руки под спину Надишь, Ясень расстегнул на ней лифчик. Это облегчило дыхание, но незначительно. — Сможешь развернуться здесь?

— С трудом.

— Давай живо. Ты ведешь, я займусь Нади. Быстрее, быстрее!

— Я постараюсь, — пообещал полицейский.

— Мне нужен мой чемодан, — сказал Ясень, когда они таки развернулись и запрыгали по прямой. — Он в машине. Машина там, на шоссе.

— Я видел. Шикарная тачка. Бросишь здесь такую, даже еще с ровеннскими номерами, и ей кирдык. Будешь забирать чемодан, можешь заодно и попрощаться.

— Да хрен с ней, — раздраженно бросил Ясень. Его пальцы блуждали по телу Надишь, прощупывая пульс.

Машина резко подскочила на ухабе, и Надишь застонала от качнувшейся внутри боли. Даже здесь, в машине, стрекозы продолжали донимать ее. Их становилось все больше, и Надишь отчетливо ощущала копошение внутри. Придерживая, Ясень обхватил Надишь рукой.

— Свяжись со своими по рации, — приказал он полицейскому. — Попроси их позвонить в больницу. Пусть готовят операционную. Срочно! Ранение сердца.

— Сердца… — глухо повторил полицейский. — Она выживет?

— Для этого нужно успеть.

Голоса становились все менее внятными, утопая в стрекоте насекомых. Трепетание десятков крыльев отзывалось вибрацией в костях. Кажется, Надишь потеряла сознание. Ее привело в чувство прикосновение полицейского. Машина стояла на месте.

— Бедняжечка, — повторял полицейский, поглаживая Надишь по плечу. — Бедняжечка.

Громыхнула дверь — вернулся Ясень.

— Поехали. Максимально быстро и с минимальной тряской. Ты связался по рации?

— Да. В больнице что-то случилось. Кажется, теракт. Они едут туда. Через две минуты будут на месте.

— Мы должны узнать, предоставят ли нам операционную.

— Я попросил их выяснить.

— Нади, Нади, — Ясень провел пальцами по ее щеке. — Открой глаза, посмотри на меня!

Надишь подчинилась. Она видела Ясеня словно сквозь дымку. Поймав ее взгляд, Ясень улыбнулся ей. Его губы дрожали.

— Вот молодец. Оставайся со мной, говори со мной.

Но Надишь не могла говорить. Она запрокинула голову, пытаясь дышать. Кожа больше не служила для стрекоз препятствием. Пикируя в щели меж ребер, они проникали внутрь. В тесноте они лепились друг к другу, образуя все разрастающийся ком. Ясень произносил какие-то слова. Надишь перестала понимать их. Затем что-то кольнуло ее в грудь… кажется, игла… и внезапно наступило облегчение. Одна за другой стрекозы втягивались в кончик иглы, высвобождая все больше места. Давящая боль ослабла, сознание прояснилось. Надишь раскрыла глаза и бросила взгляд вниз. У нее из груди торчал шприц. Ясень потянул за поршень, высасывая кровь наружу.