Книга Отпусти меня, страница 343 – Литтмегалина

Мергилиус допил свое пиво и попросил официанта принести еще одну кружку. Получив желаемое, он продолжил:

— Ровеннские районы в Кшаане истыканы камерами наблюдения. Какая-то из них наверняка запечатлела, как девушка уходила от тебя в то утро и в каком состоянии… С учетом повышенной опасности региона, уверен, что видео с камер не удаляется годами и все еще может быть востребовано. Опять-таки, опросят консьержа в твоем доме, коллег на работе… что, если она пожаловалась на тебя кому-то из медсестер? С учетом твоего собственного признания, даже этих косвенных улик может оказаться достаточно для приговора. И какой это будет приговор! Уверен, тебе известно, как наши власти не любят, когда кто-то из наших раскачивает лодку, третируя местных на подконтрольной территории. За преступления в отношении кшаанцев ровеннцев наказывают вдвое строже. Ты загремишь на десятку, Ясень.

Ясень снял очки и устало потер глаза.

— Да, я знаю законодательство. В ту ночь меня это не остановило. И сейчас тоже не останавливает. Если я отправлюсь в тюрьму… что ж, это будет крайне неприятно, но справедливо. Я же действительно совершил преступление.

— Твои страдания не закончатся по выходе из тюрьмы, — продолжил стращать Мергилиус. — Даже если к тому времени скандал позабудется, уголовное прошлое, да еще с такой унизительной статьей, не позволит тебе вернуться к нормальной жизни. Ты станешь парией с нулем карьерных перспектив в этой стране. Закончишь фельдшером в провинции.

— Я в любом случае собирался когда-нибудь вернуться в Кшаан. Там работа найдется для всех. Даже для изгоев.

— Кшаан, — содрогнулся Мергилиус. — Это же ужасное место. Тяжелые условия работы, эти дикие люди, брр. Я уж не говорю о недавней череде терактов. Уж лучше зачуханная провинциальная больничка. Хотя бы спокойно, да и усилий требуется меньше.

— Врач должен быть не там, где комфортные условия работы, а там, где в нем максимальная потребность, — возразил Ясень. — Пока ситуация в кшаанском здравоохранении остается кризисной, я не закончил с Кшааном. Если бы только мне удалось вернуть Надишь… Я был гораздо счастливее с ней там, чем здесь без нее.

— Странный ты человек, Ясень, очень странный, — покачал головой Мергилиус. — Я все еще пытаюсь это осмыслить… Я никогда не был женат. У меня нет детей. Мне комфортно мое положение. Женщины приходят и уходят. После них остаются только воспоминания, которые со временем гаснут. В сущности, одна женщина не так уж отличается от другой. Когда я смотрю на вас, безумцев, я испытываю недоумение. Неужели эта страсть… или любовь, как ты это обозначаешь… неужели это стоит того, чтобы пойти на преступление, потерять лицо, обратить свою жизнь в руины? На что вообще готовы люди ради любви?

— На что угодно, — ответил Ясень.

— Неужели ты не испытываешь никаких сожалений?

— Незначительные. Да, моя жизнь, несомненно, обрушится. Ну и что с того? Пройдет время, и я соберу осколки, вернусь к какому-то подобию нормы. Необратима только смерть.

Мергилиус с усмешкой покачал головой.

— Непробиваемый, просто непробиваемый. Что ж, я знаю того, кто тебе нужен.

Ясень вздрогнул и пытливо всмотрелся в Мергилиуса.

— Он из правительства?

— Нет. Я не буду раскрывать, где он работает. Но он знает и правителя, и советника. Лично.