Книга Отпусти меня, страница 349 – Литтмегалина

Надишь впервые посмотрела адвокату в глаза.

— Что я должна делать? — спросила она.

— Обсудим все подробно. Даже мелочи могут оказаться полезными, — адвокат снова раскрыл записную книжку. — Вот, например, полицейский. У него были какие-то особенности внешности?

— Нет, внешность была самая заурядная. Волосы светлые.

— Цвет глаз?

— Глаза не помню. Асимметричное лицо… И оранжевые каемки ногтей — он все время курил.

— Это интересно, — одобрил адвокат. — Какие сигареты? Сможешь описать пачку?

— Белая. Три синих полосы, — Надишь заглянула в записную книжку, но записи в ней были сделаны стенографически, ничего не прочесть. — Он упоминал, что разведен.

— Очень хорошо. Что-то еще?

Покопавшись в памяти, Надишь извлекла больше деталей.

— Эта информация, при правильном применении, способна убедить судью, что ты на самом деле виделась с полицейским, — объяснил адвокат. — И все же для нас жизненно важно разыскать протокол явки с повинной. Я съезжу в отделение и поищу его сам.

Надишь сомневалась, что ему удастся отыскать протокол. Или хотя бы что он действительно попытается. И все-таки… если есть шанс… хотя бы крошечный шанс…

— Если вы найдете его, как это улучшит мою ситуацию? — спросила она.

— Протокол — ключевая улика, которая позволит очистить тебя от обвинений в террористической деятельности. Тот факт, что после инцидента в больнице ты отправилась в полицию и заявила на Джамала, доказывает, что ты не знала о готовящейся попытке похищения начальника тюрьмы — иначе зачем бы после нее ты стала сдавать и себя, и своих подельников?

— Да, но ведь это я впустила их в больницу. Разве это само по себе не делает меня причастной к нападению террористов?

— Если ты открыла окно для Джамала, ожидая, что он украдет лекарства и этим ограничится, это делает тебя причастной к краже, что карается пятью годами тюрьмы максимум, — разъяснил адвокат. — Дальнейшие действия Джамала ты предсказать не могла, поэтому юридически ты за них не ответственна. Что нам мешает, так это то, что между той ночью в больнице и твоей явкой с повинной прошел целый месяц. Впрочем, если психиатр, которая наблюдала тебя, укажет, что ты была не в состоянии дать показания раньше, это не станет проблемой.

— Да, но может ли протокол явки с повинной как-то доказать, что я действительно была осведомителем?

— Напрямую — нет, но косвенно он подтвердит твою работу на полицейского — ведь никакой другой причины отпустить тебя, имея на руках и твое признание, и достаточную улику в виде ключей от замка, у него не было. Ключи тоже не дают мне покоя. Не могли же они просто раствориться в воздухе? Наверняка лежат где-то в промаркированном конверте. Впрочем, улики, полученные одновременно с явкой с повинной, должны упоминаться в протоколе. Скорее всего, отыскав протокол, мы также отыщем и ключи. Что касается осведомителей, то на них оформляется отдельный документ. Полицейский же, согласно твоим словам, этого не сделал. У меня есть версия, почему…

— Почему? — настороженно осведомилась Надишь.

— Видишь ли, иногда полицейские прибегают к такой стратегии: пытаясь уберечь от подозрений осведомителя, который уже задействован, они выбирают кого-то неумелого и отправляют его следом. Приманка, совершая одну ошибку за другой, переключает внимание на себя, позволяя настоящему осведомителю дольше оставаться незамеченным.