Книга Отпусти меня, страница 361 – Литтмегалина

На самом деле я даже не знал тебя, начав узнавать лишь после того, как принудительно уложил в свою постель. Мне понравились твои смелость, упрямство и готовность спорить. Ты оказалась сильной личностью, которую невозможно сломить или купить — и, парадоксальным образом, ведь я пытался сделать и то, и другое, это привело меня в восторг. Хотя ты значительно уступала мне в знаниях, твой ум и стремление учиться заставили меня уважать тебя и воспринимать как равную. В конечном итоге мое чутье меня не обмануло — ты действительно была особенной, стала главным человеком в моей жизни, и все же мне потребовалось время, чтобы по-настоящему полюбить тебя. И еще больше времени, чтобы осознать, как безобразно я с тобой поступил...

Во многом моему запоздалому озарению поспособствовал твой рассказ о муках, причиненных Джамалом. Мне крайне неприятно признавать, что у меня есть какие-то сходства с этим отбросом... но, фактически, это так. Он нанес тебе психологическую травму — но и я тоже. Меня не остановили ни воспитание, ни образование. Налет цивилизованности оказался очень, очень тонок, и, словно глупая обезьяна, я устремился за своими желаниями сразу, как счел их непреодолимыми.

Теперь, когда я все это понимаю, моя совесть не позволит мне и дальше навязывать тебе мою волю. Если ты останешься со мной, так только потому, что таков твой выбор. Внутри конверта ты найдешь чек и билет на самолет в Ровенну. Выбери одно и уничтожь второе. Чек можно обналичить в любом банке, полностью или частично. Это мой заработок за время работы в Кшаане. Слабая компенсация, но тебе хватит этих денег, чтобы обжиться в первое время. Твои вещи у меня, но я вышлю их сразу, как ты пришлешь мне письмо с указанием, в каком почтовом отделении готова забрать их. Если же ты выберешь билет и вернешься ко мне… то едва ли когда-нибудь мне хватит силы воли, чтобы снова предложить тебе свободу, поэтому обдумай все хорошенько. Решай… и, пожалуйста, прости меня».

Надишь вытащила из конверта чек, посмотрела на сумму и пораженно моргнула. Это были огромные деньги. Затем Надишь достала билет и прикрепленный к нему скрепкой документ с разрешением на выезд. Документ был хрусткий, плотный, внутри просматривались водяные знаки. Надишь не представляла, как Ясеню удалось добыть его. Вероятно, ему помог кто-то из знакомых.

Улегшись, Надишь запрокинула руки за голову и задумалась. Ясень поступал как всегда. Его раскаяние могло быть искренним, а могло и не быть — ведь в конечном итоге его действия, насколько бы аморальными они ни были, позволили ему добиться намеченного. Одно не вызывало сомнений: после стольких лет ожидания, в течение которых Ясень даже не попытался подыскать себе другую женщину, его решение отпустить Надишь было скорее вынужденным, чем чистосердечным. Лишенный возможности вернуться в Кшаан, он все равно не мог ее контролировать, так почему бы не проявить благородство? Конечно, с его деньгами Надишь будет проще затеряться в огромной стране так, чтобы он никогда не нашел ее — ей ведь даже работать не придется, достаточно положить деньги на вклад и жить на проценты. Но при этом чек сам по себе был попыткой задобрить ее, пробудить в ней желание вернуться. Надишь видела Ясеня насквозь, понимала все игры его разума.