Книга Синие цветы I: Анна, страница 170 – Литтмегалина

— Ужасно, – согласилась я. – Науэль, скорее всего, надолго. У него талант трепаться по телефону.

— Ничего, я рад, что ты осталась в моей власти. Как насчет немного усовершенствоваться?

— Можно, – равнодушно согласилась я и села в кресло перед ним.

Расчесав мои волосы, Эрель сбрызнул их чем-то. Осторожно потянул за пряди.

— Так что? Превратить тебя в тигрицу?

— Не уверена, что это возможно. Как насчет того, чтобы сделать из меня немножечко меньше овцу?

— Вот это настрой, – удивился Эрель.

Он ожидал, что я начну развивать тему. Но я молчала.

Эрель поднял верхние пряди и закрепил их заколками на макушке. Взглянув на него в зеркало, я увидела, что он задумчиво улыбается. Наши взгляды встретились на зеркальной поверхности.

— Ну и семейка, – сказал он. – Ты видела его сестру?

— Я только что впервые услышала о ее существовании.

— Бестия. Я чуть не влюбился с перепугу, – Эрель рассмеялся. – Вот был бы поворот. Моя мамуля выскочила бы из могилы от радости.

— Значит, ты уже бывал в этом доме? – спросила я как бы просто так.

— Однажды.

Я кивнула. Глаза защипало, и я моргнула, рассеянно глядя в глаза своего отражения. Взгляд несчастный, как у побитой собаки. Похоже, даже Эрель значит для Науэля больше, чем я. Хотя почему даже? Они много общались, вместе повзрослели. Я не считала Эреля своим другом и не любила его так, как Саммеке, но он мне нравился. Я и прежде не чуралась с ним искренности, а сейчас была готова выговориться с любым, кто согласится меня слушать.

— Анна, в чем дело? – спросил он.

— Я вижу тебя в последний раз. Почти уверена, что в последний.

Эрель не стремился подсластить пилюлю, считая, что лучше я проглочу ее быстро, чем буду неделю рассасывать.

— Скорее всего. Но это не означает, что ты должна расстраиваться.

— Я не могу не расстраиваться.

Эрель погладил меня по голове.

— Вскоре ты успокоишься, и станет легче.

— Ты не понимаешь, – сказала я шипящим шепотом. По щеке, щекоча, скользнула слезинка. И почему я такая плакса? Дать мне волю, ревела бы целыми днями.

— Что не понимаю? – забеспокоился Эрель.

Я мотнула головой. Как объяснить Эрелю то, что ему совершенно незнакомо? Звенящую тишину вокруг и ощущение немоты; преследующее неотступно, высасывающее все силы и чувства одиночество. Все же я попыталась:

— До того, как я познакомилась со всеми вами, у меня совсем никого не было.

Эрель развернул меня к себе вместе с креслом и с внимательным сочувствием посмотрел мне в глаза. От природы радужные оболочки у него были чистого, бледно-голубого, как весеннее небо, цвета, что придавало его взгляду мечтательность. Он не наносил макияж, только слегка подкрашивал свои светлые ресницы синей или коричневой тушью, сегодня коричневой.

— Даже если ты отдалишься от нас, с тобой останется Науэль.

Я медленно покачала головой.

— Я думаю, он намерен бросить меня.

— А вдруг ты ошибаешься? Он превращается иногда в ледышку, но дай ему время – и он оттает.

— Нет, я чувствую, что он отдаляется от меня. И это ощущается так… как будто, отбирая у меня себя, он забирает все, что только наполняло мою жизнь. Эрель, мне так больно…

Эрель обхватил длинными пальцами мои плечи.

— Анна, он сложный человек, у него свои заморочки. Никто из нас не понимает его по-настоящему. Но в одном я точно уверен: он никогда умышленно не сделает ничего, что тебя расстроит.