Книга Синие цветы I: Анна, страница 180 – Литтмегалина

— О, я уверена, кто-нибудь успеет подставить мне сильную мужскую руку.

— Причешись!

Я мотнула головой, нагнулась, коснувшись волосами пола, затем выпрямилась и посмотрела Науэлю прямо в глаза. Собственное поведение все еще удивляло меня, но после нашего вчерашнего разговора, озарявшего сумрак искрами, во мне все точно перевернулось вверх тормашками. Мне хотелось кричать, бежать, прыгать, делать что угодно, только не сидеть на месте, чувствуя боль внутри, обжигающую, словно меня нафаршировали тлеющими углями. Вычеркните меня из списков клуба мазохистов!

— Ты что, воевать со мной надумала? – тихо спросил Науэль.

— А ты, кажется, хотел, чтобы я рассердилась? – усмехнулась я. – Ну так я рассердилась, получи. И потом, почему ты считаешь, что все, что я делаю, непременно связано с тобой?

Мои каблуки простучали по полу и затихли на ковре в коридоре.

Осторожно спустившись по лестнице, я вышла из дома. Время успело подобраться к полуночи, на небе сияли чисто вымытые звезды и луна, круглая, как кошачий глаз. Я затряслась от холода, осознав, что вышла без пальто (и без сигарет, что еще хуже), но Дьобулус сразу втянул меня в теплую машину. Он выглядел сверкающим и загадочным, оставив свою элегантность ради вызывающего шика, и я широко ухмыльнулась. Волосы Дьобулус пригладил, не жалея геля, я едва ли не видела в них свое отражение.

Машины охранников Дьобулуса выстроились впереди, позади и по бокам нашей. Процессия уже была готова тронуться, как появился запыхавшийся Науэль и плюхнулся на заднее сиденье.

— Ты же сказал, ты занят, тебя отчислят, – напомнил Дьобулус.

— Ничего, – жадно заглотнул воздух Науэль. – Все равно меня отчисляют каждый семестр. Восстановлюсь, как обычно.

В последний момент приняв решение ехать, он не успел переодеться, и на нем остались те же джинсы и бледно-желтая майка с надписью «Разбитое сердце» на груди.

— Довольно забавно, что сейчас Науэль единственный из нас, кого можно назвать нормально одетым, – сказала я.

Науэль прочитал надпись на своей футболке и ругнулся тихо, но выразительно. Улыбаясь, Дьобулус протянул мне длинную сигарету и взял одну себе. Он чиркнул зажигалкой, и мы одновременно прикурили, столкнувшись кончиками сигарет.

— И мне, – хмуро потребовал Науэль.

— Ты бросил. Шесть лет назад, помнишь? – произнес Дьобулус сладким голосом.

Науэль промолчал, источая возмущение.

Клуб, в который мы приехали, принадлежал Дьобулусу и назывался «Пыльца». Мы прошли внутрь громадного мрачного здания, больше напоминающего заброшенный завод, чем помещение для клуба. Вся надземная его часть действительно пребывала в запустении, но в глубь земли уходило множество подвальных этажей.

Спускаясь с риском поломать себе ноги на высоких узких ступеньках, я слышала музыку, пульсирующую внизу. В зале она просто оглушила меня. Клуб был наполнен людьми. Большинство танцевали, некоторые сгрудились на и возле расставленных возле стен разноцветных диванчиках, похожих на огромные капли расплавленной пластмассы. Стены покрывали металлические пластины с заклепками – была ли ржавчина на них настоящей или декоративной, я так и не поняла. Все это выглядело бы как декорации для фильма ужасов, если бы не размещенные на ржавых поверхностях лампочки, сияющие, словно звезды.