Книга Синие цветы I: Анна, страница 183 – Литтмегалина

— Нет, но, благодаря умиротворяющему воздействию алкоголя, ты кажешься мне менее гадким. Умеренно противным, я бы сказала. Как эта термоядерная штука называется?

— Жидкий огонь.

— Подходящее название.

— Его считают лучшим средством для примирения врагов, вероятно потому, что после одного стакана уже никто не способен воевать. Тебе нравится?

— Не уверена, – я отпила еще. – Да, нравится. Что это за история о том, как ты подобрал Науэля на улице?

— Просто увидел его на обочине. У него были не лучшие деньки. И я взял его с собой.

— Как ты благороден и добр, – усмехнулась я.

— Нет, я внимателен. Я заметил, что, если его отмыть, он будет очень хорошеньким, – усмехнулся Дьобулус.

— Да, он прекрасен внешне. Но, возникает ощущение, не внутренне. К чему ты приложил руку.

— Вот эту самую руку, – Дьобулус протянул ее мне, и, повинуясь спонтанному стремлению, я сплела свои пальцы с его пальцами. Меня точно укололо, и я с легким удивлением поняла, что престарелый мальчик способен вызывать нестарческие желания. Я отвернулась от него, упрекая себя за то, что любуюсь им, с момента как Жидкий огонь ослабил мою критичность.

— Ему было шестнадцать. Приятный возраст, но не в его случае.

— Каким он был?

— Эмоциональным, нервным. Запутался в жизни, не понимал собственных поступков. Как я уже говорил, напоминал озлобившегося бродячего котенка.

— И ты приложил все усилия, чтобы сделать его ручным.

— Само собой. Порой сам удивляюсь, как смог добиться его привязанности. Все еще чувствую умиление, когда он берет еду у меня из рук. К счастью, Науэлю знакомо чувство благодарности.

— Поразительно, никогда бы не подумала, – сказала я, хотя на самом деле так не считала. – Можно еще коктейльчик?

— Решила уложить себя?

— Да, – беззаботно ответила я, допивая последние капли.

— Я, может быть, тоже решил тебя уложить.

Фраза двусмысленная (особенно когда исходит от мафиози), но ставшая более определенной после того, как он положил ладонь мне на щеку и притянул мою голову к себе. Мы слегка соприкоснулись носами, потом я отстранилась, не позволив ему обнять меня.

— Его семья была сумасшествием, – Дьобулус как ни в чем не бывало продолжил говорить о Науэле. – Это оставило шрамы в его душе и заставило искать убежища в чужих домах.

— Он рассказывал тебе о своих родителях?

— Я не стал дожидаться приступа его откровенности и разведал все самостоятельно. Но не ожидай, что я раскрою тебе обстоятельства его прошлого. Все, что даст тебе осведомленность – Науэль вызверится на тебя в очередной раз.

— Наверняка, – я растопила последний холодок в животе глотком Жидкого огня. Я уже не очень уверенно ощущала себя на высоком стуле. Ноги отяжелели, но зато кончики пальцев согрелись. Я повращала коктейль в бокале. В оранжевой жидкости вспыхивали искры, как в пламени.

— Я безумно влюбилась.

— Если признаешься ему в этом сейчас, он начнет презирать тебя.

— Нет, я про Жидкий огонь. Эта любовь вспыхнула стихийно.

— Не советую тебе пить его в компании Науэля. Есть вероятность пожара.

— До костей обуглюсь только я. А он… лед не горит, – я допила коктейль. – Еще.

— Я думаю, тебе хватит, – мягко, как обращаясь к капризному ребенку, отказал Дьобулус.

— А я не думаю.

— Ты действительно не думаешь, – он махнул бармену, подзывая его к нам. Потом обеими руками обхватил мои плечи, притягивая меня, прижимая к себе. От Дьобулуса исходил невероятный жар, или же это алкоголь неистовствовал в моей крови. В любом случае я плавилась.