Книга Синие цветы I: Анна, страница 221 – Литтмегалина

— Я сожалею, что мне приходится убивать людей дабы поддержать свое существование, но, будучи демоном там, здесь я могу обернуться добрым духом. Где-то злодей, где-то герой… суммировав, можешь считать меня нейтральным, и это успокоит твою совесть.

— Меня раздражают твои циничные разглагольствования.

— Потому что ты недостаточно честен с собой. Признайся: если бы тебе пришлось сделать выбор – отдать на растерзание чужака или же своего человека вместо него, что бы ты предпочел?

— Убирайся отсюда, – сорвался Медведь.

Он имел в виду «из моего кабинета», но я все равно возразил:

— Я уйду из СЛ, если обнаружу, что вреда от меня больше, чем пользы. Пока этого не произошло, тебе придется смириться со мной.

Но он не смирился и продолжил ставить палки мне в колеса, несмотря на сокращающую поголовье сотрудников СЛ спорадическую активность Киношника – так они прозвали его. После каждой потери Медведь упрямо твердил, что приложит все усилия, чтобы этого больше не повторилось. Но в действительности мы оба были бессильны. Киношник отгородился от меня свинцовой стеной, не позволяя проскользнуть ни единой подсказке, способной вывести на его след.

Я сосредоточился на истреблении других вредоносных сущностей. Однако Медведь использовал мою беспомощность перед Киношником, усиленно продвигая вышестоящим мысль, что приносимая мною польза не оправдывает связанные со мной риски. В какой-то момент ему почти удалось меня вытеснить. И тогда я применил тяжелую артиллерию. Порой я жалею о своем поступке… но что сделано, то сделано.

— Какая самоуверенность, – фыркнул я в ответ на очередные заверения Медведя, что мертвых управомоченных больше не будет. – И какая глупость. Что ты можешь обещать, когда один из твоих лучших сотрудников прямо сейчас находится в шаге от гибельного происшествия, а ты даже не подозреваешь об этом?

В красных от недосыпания глазах Медведя я увидел сильнейшую неприязнь, граничащую с ненавистью.

— О каком сотруднике ты говоришь? – спросил он с сомнением.

— О Делефе.

— Да что ты можешь знать?

— Я же маленький бог, мой милый, я все знаю.

— Тогда останови его.

Я улыбнулся.

— Нет. Потому что это лучший способ заставить тебя поверить в мою необходимость.

— Какая же ты скользкая, подлая, жестокая тварь! Я отправлю Делефа подальше от опасности. Твое карканье не сбудется.

— Попытайся.

Уже когда я вышел в коридор, Медведь крикнул мне:

— Может, ты когда-то и был неплохим парнем, но твой демон съел твоего человека, Дьобулус!

Я рассмеялся.

— Ошибаешься, моему человеку удалось с ним договориться.

Медведь действительно отправил Делефа в тихую спокойную местность, подальше от очередного витка разбирательств с Киношником. Это не помогло.^[1]

После несчастного случая с Делефом Медведь позвал меня. Происшествие было предупреждением: не стоит связываться со мной. И Медведь внял. Конечно, он хотел бы привлечь меня к ответственности. Но какие у него были доказательства, кроме нашего краткого разговора без единого свидетеля? Я чувствовал, как он колеблется, заключая самый мрачный договор в его жизни.

— Я располагаюсь за гранью добра и зла, в банальном понимании, – сказал я, пытаясь его успокоить.

— Ты располагаешься за гранью понимания вообще, – отрезал он, и я понял, что даже если он больше не рискнет открыто противостоять мне, он навсегда останется моим тихим врагом.