Книга Синие цветы I: Анна, страница 269 – Литтмегалина

— Если захочет – вернется. Если не захочет, удерет в любом случае, повезем ее мы или автобус. Я не сказал тебе раньше, потому что было немного не до того, но, когда в меня зашвырнули креслом и жизнь пронеслась перед глазами, среди прочего я вспомнил, где прочел ту фразу.

— Это хорошая новость?

— Кто знает.

Мы выпили по стакану сладкой воды из автомата.

— Знаешь, как будто бы даже не хватает девчонки, – призналась я со вздохом.

— Мне тоже.

— Правда? – поразилась я.

Науэль допил воду и бросил стаканчик мимо урны.

— Угу. Как глаза в жопе.

Книга называлась «Птичья комната», и автор ее был ровеннцем, что, учитывая ровеннский «хвост» Волка, укрепило нас в мысли, что мы движемся в правильном направлении. Мы потратили много времени и сил, разыскивая ее, прежде чем сдались и позвонили Дьобулусу. Посылку доставили уже на следующий день – поразительно быстро, но Науэль все равно успел весь издергаться в ожидании.

— То ли они такие дураки, то ли мы такие умные, но это затишье давит на нервы.

Я не считала, что активность со стороны преследователей пошла бы на пользу нашим нервам, но промолчала, разворачивая пакет. Внутри оказались два издания книги – в переводе и на оригинальном языке. Раскрыв оригинал, я взглянула на округлые непонятные ровеннские буковки.

— Когда ты мог прочесть ее?

— На первом курсе. Она была в списке обязательной литературы.

— Ты учился?

— Учусь, на журналиста, в Закатоннском Университете. Это в Ровенне.

— Вот как, – мне припомнился учебник «Основы журналистики», увиденный в его комнате. – Я догадывалась. И как тебе удается проживать в двух странах одновременно?

— Я обучаюсь заочно. В Ровенну приезжаю только на время сессии.

— Как мило, что ты все-таки решил поведать причину своих периодических отлучек. Но ничего, зато я вдоволь надышалась свежим воздухом, пока ждала тебя зазря у фонарного столба. Вот только я тревожилась, что ты ушел в загул или вроде того.

Науэль сердито посмотрел на меня.

— Наверное, мне нужно чаще носить очки. Сойду за умного. А то стоит мне отлучиться, все сразу думают, что я у дилера.

— Хм. А у тебя там все нормально, в университете?

— Да, пока я не заявляюсь в аудиторию в лайковой юбке. Впрочем, даже если бы. Этим ровеннцам все фиолетово. Ладно, займемся книгой, – Науэль быстро просмотрел роанский экземпляр. – Думаю, переводное издание можно сразу отбросить. Если цитата была оставлена как некое послание, то обращено оно от ровеннца к ровеннцу – в Ровенне «Птичья комната» считается классическим романом, известным большинству, а в Роане едва ли издавалась более раза.

— Но цитата была на роанском, – возразила я.

Науэль ткнул пальцем в книгу.

— Как ты видишь, здесь это предложение сформулировано несколько иначе. Полагаю, автор сообщения самостоятельно перевел цитату – ведь надпись на ровеннском могла привлечь внимание преследователей, – Науэль достал свою записную книжку и раскрыл ее на странице с цитатой и выставленными в два ряда цифрами. – Думаю, единственное предназначение цитаты – обратить внимание на конкретную книгу. А что будем делать с циферками?

Я взглянула на числа.

— Может, здесь перечислены номера страниц? Или строчек?