Книга Синие цветы I: Анна, страница 287 – Литтмегалина

— Да, верно. Как удобно, когда есть тот, кто присмотрит за твоим психическим состоянием и избавит тебя от одиночества. Это был выгодный для обоих союз… дружеский союз.

— Семья. Университет. Отношения с Эрве, – с горькой ухмылкой перечислила я. – Я ничего не знала о его жизни. Все, что, как мне думалось, я знаю, оказалось ложью.

— Еще один момент… – Ирис вопросительно посмотрела на меня, ожидая моего согласия выслушать.

— Что? – спросила я, ощущая, как у меня начинает жечь глаза. – Что?

— Науэль болен. Душевнобольной, ненормальный – как ты предпочтешь это назвать. Периодически он нуждается в надзоре. Он провел много недель, проживая в уеденной палате при загородной клинике Эрве. На какие-то периоды наступало улучшение, но рано или поздно он неизменно возвращался туда.

— Нет, это неправда. Он просто немного странный. У всех людей есть психологические проблемы. Это нормально. Стоит ему наладить спокойную жизнь, и психика сразу нормализуется.

— Я тоже не хотела верить, что все настолько плохо, пока он не перестал отвечать на звонки. Я приехала к нему. Он лежал на кровати, грязный, истощенный. Не узнал меня. Говорил какую-то чушь. Только когда я зарыдала на весь дом, он вскочил и начал кричать, что не хочет жить, что постоянно все портит и всем от него плохо, всякую такую ерунду. В тот день он зубами вырвал из своего плеча клок кожи.

— Этого не может быть.

— У него шрам остался, посмотри. Это был настоящий психоз. Его увезли в психушку. Три недели спустя его освободили, но с тех пор так и пошло: фобии, приступы, периодическая потеря всякого понимания кто он, где он. Ему все сложнее вести нормальную жизнь. Он едва выходит из дома. Он стал крайне нелюдимым. Ты, я, его семья, немногие оставшиеся друзья – последние, с кем ему удается поддерживать отношения. Он ни с кем не встречается. Сомневаюсь, что за весь последний год он хотя бы переспал с кем-нибудь.

— Да? На твоем месте я бы не беспокоилась касательно сексуального дефицита в его жизни, – не выдержала я.

— Какой ужасной бы ни была его неделя, в пятницу он собирался и шел к тебе. Ты все еще сомневаешься, что дорога ему?

— Газеты все время писали, как он тусит и шляется. Не похоже на затворническую жизнь бедного сумасшедшего.

— Не обязательно действительно шляться, чтобы об этом написали газеты. Некоторые слухи он подкидывал сам, отвлекая от того, что происходит в действительности. Он погрузился в трясину очень глубоко.

— Но он же снимается в кино, на телевидении…

— Он еще способен мобилизоваться, но его ресурсы истощены. Он на грани краха.

— Ты путаешь. Это все из-за наркотиков. Иногда я видела его удолбанным, неадекватным.

— Он не принимает наркотики, – жестко обрубила Ирис. – Он обещал Дьобулусу. То, что ты видела, связано с его психическим состоянием.

— Он при мне глотал синие таблетки в громадном количестве.

— Если только их и если только при тебе. Но они наносят ему несоизмеримо меньший вред, чем его собственная голова. При условии постоянного приема лекарств ему удается поддерживать себя в адекватном состоянии, но эффект медикаментов слабеет.

— Нет у него никаких лекарств.

— Еще как есть.

— Недавно мы лишись всего нашего багажа.

— Он уже успел восстановить свою аптечку. Поверь, он может достать все что угодно, если когда-либо это продавалось в аптеке. Его состояние постепенно ухудшается. Он неизлечим.