Книга Синие цветы I: Анна, страница 89 – Литтмегалина

— Что скажешь сейчас? – осведомился Науэль со злобным весельем в голосе и повернул нож, как будто намеревался провинтить дырку в щеке Стеклянноглазого. – Я нравлюсь тебе по-прежнему? Или больше?

— Науэль, перестань… отпустил его… – уговаривала я.

— Ни к чему так нервничать, Анна, я всего лишь проверяю преданность моего фаната. Ну так что, мой самовознёсшийся мальчик, ты все еще в восторге от того, что встретил меня?

Стеклянноглазый захрипел, отклоняясь от ножа.

— Я могу убить тебя. Я все еще буду для тебя героем?

— Не надо, – по щеке Стеклянноглазого вдруг скатилась слеза, крупная и мутная, как капли, вылетающие из-под колес машин в дождливый день.

— Да тебя расколоть легко, как гнилой орех. Я достигну величия, прикончив тебя, хотя это все равно, что таракана раздавить? Отвечай. – Науэль тряхнул его. – Да? Да?

— Нет, – захныкал Стеклянноглазый.

— Я тебе нравлюсь сейчас?

— Нет. Нет!

— Науэль, достаточно, – я потянула его за предплечье.

— Это не эпизод из фильма и не фрагмент криминальной статьи из желтой газеты. Фантазии закончились, добро пожаловать в реальность. Зацени прелесть момента. Или ты предпочел бы поменяться со мной местами, чтобы это ты вонзал мне нож в ухо?

— Нет. Я не хочу. Только отпусти меня!

— Урод, – Науэль отпихнул его, и Стеклянноглазый сжался в комок возле стойки. – Иди домой и перечитай свои любимые книжонки. Подозреваю, сегодня ты будешь представлять себя в противоположной роли.

Стеклянноглазый всхлипнул.

— Он плачет, – брезгливо поморщился Науэль. – Дешевка. Быстро тащи кассету!

Стеклянноглазый засуетился, трясущимися руками копаясь в видеотеке.

— Шустрее! – прикрикивал Науэль.

Получив кассету, Науэль сгреб со стойки купюру и направился к выходу.

— Подожди, – робким голосом окликнул его Стеклянноглазый. – Оставь мне автограф, пожалуйста.

— Если только на лбу.

— Хоть так…

С саркастичной усмешкой Науэль взял протянутый ему фломастер. Стеклянноглазый подставил лицо, доверчиво улыбаясь. Когда Науэль накарябал у него на лбу: «Кретин», он все еще улыбался.

— Мне любопытно… Ну-ка, выбери одну карту, – Науэль извлек из кармана колоду и раскрыл ее веером. – Теперь верни ее мне, – Науэль перетасовал колоду и вытащил одну карту. – Эта?

Стеклянноглазый удивленно кивнул. Науэль оглянулся на меня, демонстрируя мне обратную сторону карты, на которой розовым фломастером было выведено слово «идиот».

— Угадывают, всегда. Вот где магия. А этого типа с клинической точки зрения они оценили даже суровее меня.

Науэль бросил карту на стойку, и мы вышли на улицу. В машине мне наконец удалось вдохнуть достаточно воздуха.

— Документы, – проворчал Науэль, когда мы свернули с улицы. – Обеги всю страну, всем плевать на документы, но стоит заглянуть в какой-то замшелый видеопрокат – и все, ты без них не человек. Просто нелепо.

— Я сейчас не визжу только потому, что после последних событий начала терять способность поражаться твоему поведению, – сухо известила я.

Науэль забарабанил пальцами по рулю.

— Не вижу в моем поведении ничего такого поразительного. Теперь поняла, почему я готов пинками отбрасывать своих так называемых поклонников? Недоумки. Хотя этот даже для моего фаната уж слишком ушибленный.

— Ваша встреча, да еще именно сегодня, – поразительная случайность. Должно быть, муха очень упорно бьется в окно. Вот скажи мне теперь, что аморальные фильмы и передачи, вроде тех, в которых ты снимаешься, не влияют на людей, которые их смотрят.