Книга Синие цветы II: Науэль, страница 122 – Литтмегалина

Ирис подцепила свой бокал и разом опустошила его наполовину. Я погладил кончики пальцев ее руки, лежащей на столе, но Ирис была так напряжена, что не почувствовала мое прикосновение.

— Почему раскаянье приходит так поздно? Однажды я вдруг перегорела, как лампочка. Мой терпение кончилось, и я задалась вопросом, зачем делаю то, что заставляет меня себя ненавидеть. Все еще пытаюсь спасти наш брак? Но мы давно добрались до края, собственно, уже падаем. Кто-то по-любому сломает себе шею, скорее всего – я. Моя влюбленность умирала медленно, в процессе заполнив всю меня черным пеплом. Мне было противно вспоминать, что когда-то я любила его. И еще противнее думать, что я соглашалась на все ради любви, которой с его стороны никогда не было. Эй, после моих признаний я еще не стала тебе омерзительна?

Ирис посмотрела на меня так жалобно, что мое даже посыпанное блестками сердце заныло.

— Нет. Я люблю тебя.

Она потянулась через стол и поцеловала меня, а потом уронила лицо на ладони и заплакала. Я рассеянно мешал трубочкой свой осточертевший апельсиновый сок и ждал. К счастью, это не заняло много времени. Слезы Ирис походили на летний дождь. Она мгновенно поднялась к самому пику и быстро успокоилась, только еще некоторое время дрожала, пока болевые импульсы не угасли. Мы были вместе неделю и два дня, и она целовала меня все чаще, что не входило в мои планы. Если бы я ехал сюда с намерением трахнуть Ирис, то меня следовало бы сжечь заживо, чтобы избавить мир от такой мерзости. Я понимал, что лишь мои усилия держаться на расстоянии удерживают нас от постели. Временами это казалось неизбежным, как зима, так же, как и ее чувства ко мне. Она слишком открылась, и ситуация напоминала ту, что возникла у меня с Октавиусом во время психотерапевтических сессий. Я не предполагал такого. Это я ее хотел; мне не приходило в голову, что она может захотеть меня.

После поцелуя на губах осталась горьковатая сладость ее коктейля. Послевкусие как после поцелуя со Стефанеком.

— Думаю, хватит тебе пить. Как говорил мой психотерапевт: новая проблема не избавляет от старой.

Послушно кивнув, Ирис отодвинула бокал с остатками голубой жидкости. Я равнодушно скользнул по нему взглядом – никаких спазмов в горле, никакого голода или жажды. Сложно определить это чувство, застрявшее в моей голове, не в теле.

— Все, я совсем успокоилась. Честно, – аккуратно стерев слезы с нижних век, Ирис посмотрела на кончики пальцев – жест человека, привычного к макияжу (свойственный и мне). Однако сейчас, как и в предыдущие дни, она была не накрашена, позволяя коже свободно дышать. Мы разве что сменили невзрачный «маскировочный» цвет ее волос на медово-золотистый – точно такой же оттенок был у нее в клипе «Если ты ищешь Виэли».

Подозвав официанта, с которым я уже наловчился кое-как изъясняться, я заказал новый напиток для Ирис – клубничный сок, лимонад, киви. Никакого алкоголя. Затем прикоснулся к белой полоске на ее пальце – вчера Ирис сняла обручальное кольцо и выбросила его в море.

— Забавно, – пробормотал я. – Ты можешь рассказать мне тысячу грязных историй о себе, с отягчающими подробностями, и, даже изрядно заскучав, я не начну относиться к тебе хуже.

Наверное, Ирис что-то уловила в моей интонации, потому что спросила: