Книга Синие цветы II: Науэль, страница 146 – Литтмегалина

А потом почувствовала холод оружия сквозь пальто. Меня резко дернули, возвращая на землю.

— Без фокусов. Иди в машину.

Роанцы. Передразнивая их оружие, я направила на них указательный палец:

— Это вы идете со мной.

Один из них, обыскивая, ощупал мои бока.

— Держи свои ручки подальше от меня, – посоветовала я. – Я как-нибудь обойдусь без твоих поглаживаний.

Улица была безлюдна, да я бы и не стала звать на помощь, подставляя случайных свидетелей под удар. Под конвоем я спокойно прошла к машине и села. Внутри было темно и просторно, шикарно пахло дорогим одеколоном и кожей. Те двое уселись с двух сторон от меня. Водитель в мою сторону даже не глянул.

— Это так очаровательно – загребать жар чужими руками, – сказала я. – Уверена, несчастным необразованным кшаанцам вы просто запудрили мозги, используя их ненависть к Ровенне в своих интересах. Хотя кому я это говорю – вы такие же исполнители. Разменные монетки.

— Почему ты без приятеля? – раздраженно перебил меня тот, что сидел справа.

Мой взгляд скользнул по его лицу, не различая черты.

— Мы расстались. Но вы не беспокойтесь за нас. Теперь действительно все будет если и не хорошо, то не так отвратительно.

— Куда он отправился?

— Полагаю, рвать вашим задницы. Слышите вопли?

— Придержи свой язык! Что за шкодливая тварь! – взорвался человек за рулем.

— Шкодливая тварь? – удивилась я. – Это не про меня. Я замечательна, великолепна и охренительна во всех отношениях. Не понимаю, почему я была так несправедлива к себе все эти годы. Я симпатичная, у меня хорошая фигура и красивые волосы. У меня нет серьезных личностных изъянов, и я старалась не причинять людям зла – по крайней мере, большую часть времени. Я отношусь к миру с состраданием. Порой моя эмоциональность зашкаливает, но, я считаю, это скорее личностная черта, чем недостаток. У меня есть сила воли… как выяснилось. Конечно, я совершала ошибки, но мы все порой лажаем. А уж на вашем фоне я вообще само совершенство, – я посмотрела в зеркало над ветровым стеклом. – Сейчас я понимаю, что стала именно таким человеком, каким мечтала стать. И у меня большие глаза, не правда ли?

— Она совсем рехнулась, – решил тот, что слева. – Проверь под ней сиденье, не обоссалась ли со страху.

Но я не чувствовала страха. После того, как я бросила Науэля, несколько беспринципных уродов были все равно что дырки на колготках – подумаешь, какое дело.

— У меня великий день, его ничто не испортит. Да и что вы можете со мной сделать? Ну помучаете, ну убьете. Даже если моя жизнь оборвется сегодня, она была прожита не зря. А что вы можете сказать о своей?

— Заткни пасть! – прошипел тот, что слева. – Или я разобью тебе физиономию!

— Вот у вас определенно есть причины нервничать. Вы считаете, что мы связались не с теми людьми. Но это высвязались не с теми людьми, – я улыбнулась совершенно по-дьобуловски. – Мы с Науэлем оказались в этой истории только потому, что кое-кто решил дать нам возможность проявить себя. Вы можете избавиться от нас, но это вас не спасет. Останется тот, кто наблюдает за вами давно, кто для вас недоступен. Если у нас не получится свернуть вашу деятельность, он это сделает. А потом вы начнете умирать. Один за другим. Едва ли это будет выглядеть как явное уничтожение, скорее как лавина несчастных случаев. Скользкая дорога. Загоревшееся от сигареты одеяло. А ближе к весне сосулька, упавшая на голову. Не подумайте, что я злорадствую. Я просто констатирую факт.