Книга Игра Бродяг, страница 157 – Литтмегалина

— Вообще да. Там только свиты было немеряно. К тому же Правитель Полудня ввел традицию по особым случаям раздавать горячую еду. Вот народ и понадеялся набить брюхо на халяву.

— Вот как. Мило с его стороны.

— Да, он у нас был ничего на фоне прочих. Даже жалко, что его того, — Цветок выразительно провела по горлу пальцем.

— И что же, в то утро кормили?

— Нет, облом. Ну хоть убийство посмотрели.

— Ясно, мне все ясно, — Вогтоус сдернул со спинки стула свою непросохшую рубашку и поспешно натянул ее на себя. — Спасибо тебе. Ты оттерла все пятна, просто не верится.

— Уж что-что, а кровищу отстирывать я умею — жизнь научила, — вздохнула Цветок. — Так куда ты собрался?

— Я должен проникнуть во дворец.

— Что? — поразилась Цветок. — Это опасно.

— Наверное. Все равно.

Пряча эмоции, Цветок мысленно пожелала безумной подружке Кролика задергаться в петле. Первое время Кролик будет переживать, но постепенно забудет о ней — уж Цветок найдет способ его утешить, и даже не один. Она хотела его себе.

Вогт выскочил за дверь прежде, чем она успела его хотя бы приобнять. Бросившись за ним в узкий коридор, Цветок выкрикнула:

— Только вернись, я буду тебя ждать!

Одна из дверей приоткрылась и показалось чье-то опухшее заспанное лицо.

— Ну и дура же ты, совсем тупая. Если он говорит, что заплатит, когда вернется, это значит, что он никогда не вернется.

Цветок ушла к себе и заперлась на засов.

* * *

Как легко заплутать среди серых невзрачных домишек, на петляющих тесных улицах. Но Вогтоус не мог позволить себе заблудиться — у него не осталось на это времени. «Меня могло бы озарить и раньше», — упрекал он себя. Утешало лишь то, что будь уже поздно, он бы это почувствовал. Ощутил бы, как лопается ниточка, протянувшаяся между ним и Наёмницей. А чтобы этого не случилось, он постоянно просил за нее, сам не понимая, к кому или к чему обращается. Одно он знал наверняка — нечто внимает его просьбам.

Он пробежал бы весь путь бодрым галопом, но ему мешали женщины. Они хватали его за руки и притворно ласковыми голосами предлагали прогуляться. Вогтоус не понимал, почему им всем вдруг разом приспичило прогуляться и почему, если уж они так хотят гулять, они не погуляют друг с другом. Он также не понимал, почему на их лицах заискивающее и жалкое выражение, тогда как в глазах блестят жадность и злоба. Женщины предлагали прогуляться и другим мужчинам на улице, и те либо грубо отталкивали их, либо (не менее грубо схватив за руку) куда-то уводили.

Вогтоусу это все не понравилось. Почему эти женщины терпят грубость мужчин? «Они голодны», — догадался он чуть позже. И все равно происходящее оставалось для него смутным. Жаждущие прогулок женщины были одеты в яркие платья, такие же, как у Цветок. И так же, как у Цветок, как у Наёмницы, их волосы струились вдоль лиц, скрывая знак, выжженный на нежной коже виска. «Непонятно», — думал Вогт и смущенно отдергивал руку, когда женские пальцы касались ее — снова. Может, они рождаются с ним, с этим знаком? Ему было жаль этих женщин, потому что он любил Наёмницу и ему нравилась Цветок, да и в любом случает он пожалел бы их — ведь отчаяние сочилось сквозь их кожу, как пот. Однако то, что они делали, было ему глубоко неприятно. И Наёмница тоже когда-то?.. Он постарался не думать об этом. Чем бы она ни занималась в прошлом, сейчас ее требовалось спасти.