Книга Игра Бродяг, страница 196 – Литтмегалина

Стражники за дверью замерли, прислушиваясь.

— Выпустите меня! — отчаянно выкрикнула Наёмница, решив, что теперь уже не до гордости. — Пожалуйста! Если вы решили замуровать меня заживо, то хотя бы замуруйте в одиночестве!

Работы возобновились, теперь сопровождаясь куда большим шумом: стражники то ли издевались над ней, напоминая, кто находится по лучшую сторону двери, то ли просто пытались заглушить ее вопли — ведь погребение живого человека дело, как ни крути, на любителя. Ну или же просто хотели поскорее покончить с заданием и разойтись по домам баиньки.

Когда Наёмница затыкалась, чтобы перевести дух, она слышала мерзкий смех соседа по могиле — и это заставляло ее вопли возобновиться, хотя при отсутствии достаточного количества воздуха они требовали немалых усилий.

— Вы за все ответите, поганые сволочи, (…), (…)! Вы тысячу раз пожалеете, что не повесили меня! — Наёмница не выбирала выражений.

Несмотря на все кары, которые она им обещала, по факту с каждым уложенным кирпичом ее обидчикам становилось лучше: ведь щель между потолком и поднимающейся стеной все сужалась, приближая тот сладостный миг, когда пронзительного голоса Наёмницы станет совсем не слышно или хотя бы почти не слышно. Наконец Наёмница выбилась из сил и растянулась на полу, закрыв глаза. А может, и не закрыв — сложно определить, когда вокруг все черным-черно.

— Только коснись меня, уродец, — предостерегла она невидимку.

Он хихикнул, но промолчал.

Стражники ушли. Ну и что теперь делать? Даже Вогтоус, окажись он в такой ситуации, впал бы в черное отчаянье. Ладно, для начала надо попытаться развязаться. Ей повезло — веревку затянули халтурно, и, пусть едва не вывернув запястья, она все же сумела освободить руки, а затем и ноги.

— Чего притих? — сердито осведомилась она у невидимки. — Боишься, что я тебе глаз на задницу натяну?

— О, это едва ли удастся, — послышалось в ответ. Истеричный восторг, вызванный появлением компаньонки, догорел, и теперь голос невидимки был тихий, хриплый, неуверенный, дрожащий — хотя и не похоже, что испуганный.

«Омерзительный тип», — категорично решила Наёмница.

— Не удастся? Успокаивай себя, успокаивай.

Он только рассмеялся — визгливо, прерывисто, словно ему не хватало дыхания. Впрочем, здесь каждый вдох отнимал впятеро больше сил с впятеро меньшим результатом. Да еще эта омерзительная, до рвотных позывов, вонь… Наёмница в первый же момент обратила внимание на заполняющее подвал зловоние, но, пока она пребывала в приступе чистой паники, ей было не до того, чтобы сконцентрироваться на нем. Однако теперь она просто не могла его игнорировать. Фу. Аж ноздри разъедает.

— Ты вообще в своем уме? — спросила Наёмница, вся обсыпавшись мурашками от этого смеха и вспоминая момент ужаса, когда ледяные пальцы вцепились в нее в темноте. Ко всему прочему было что-то еще, что беспокоило ее, очень беспокоило… но она пока не осознала, что именно. — Разве я сказала что-то смешное? Мне вот совсем не весело.

— Теперь тебе никогда не будет весело, — снова смех.

Наёмница подняла кулак и потрясла им, хотя в темноте такие угрозы бесполезны.

— Заткнись!

— Поверь мне, уж лучше слушать меня, чем тишину, как я слушал. Или не слушал? Просто сразу перестал существовать? А может, меня тут и не было, и я снова вру, зачем-то, — растерянное хихиканье.