Книга Игра Бродяг, страница 233 – Литтмегалина

— Почему им не было страшно?

— Ну… они очень обрадовались и… съели всех змей, — Наёмница усмехнулась, рассматривая близкое лицо Вогта. Ей понравилось, как расшились от удивления его круглые глаза, как вспорхнули длинные пушистые ресницы, золотисто поблескивающие на просвет.

— Съели змей?

— Они были голодны, почему бы им не съесть змей? Наемники многому учатся в борьбе за существование. И они умеют обращаться со змеями.

— Это было вкусно?

— Вогт, если подошва от ботинка кажется тебе невкусной, это потому, что ты недостаточно проголодался… — отмахнулась Наёмница и продолжила, даже не заметив, что повествование вдруг перестало быть отстраненным: — Позже мы узнали, что эти скалы называются Змеиными скалами. Не уверена, что там по-прежнему водятся змеи… кажется, мы расправились со всеми.

Вогт уже сочувственно изогнул губы, на Наёмница оборвала его:

— Даже не думай их жалеть. Но это не конец истории. Несколько лет спустя судьба повторно привела нас в ту долину… и староста снова пришел побеседовать с нами… вот только это был совсем другой человек. Он попросил нас описать внешность того, кто отправил нас в ловушку, и узнал в описании старосту другой деревни, находящейся где-то среди лесов за долиной. Несмотря на разделяющее их расстояние, два поселения постоянно враждовали друг с другом. Вот их-то староста и явился к нам, выдавая себя за другого. Он хотел, чтобы мы, разъяренные видом голых камней и укусами змей, вернулись и перебили всех в долине. Вредить врагам чужими руками — это самое удобное. Вот только он не предполагал, что в итоге мы неплохо отожремся и отчалим весьма довольные жизнью.

Вогт рассмеялся и сказал:

— Он был хитрым, но не учел, что бешеные собаки непредсказуемы. И все-таки змей немного жалко, да?

Наёмница издала короткий смешок. Вогт послал ей мягкую, нежную улыбку. Его серые глаза сияли. Собственные вчерашние тревоги сегодня казались Наёмнице несостоятельными. Это все тот же добрый, витающий в пушистых облачках Вогт, разве что немного повзрослевший и значительно менее пухлый. Она посмотрела в небо. Небо блестело, словно синяя глазурь на новеньком кувшине. Пространство вокруг было все исшито золотыми нитями солнечных лучей. Трава гудела, досыта напитавшись светом.

— У меня какое-то странное чувство с самого утра, — сказала Наёмница. — Не могу понять, что это. Как будто в груди щекочет.

— Радость? — предположил Вогт.

Наёмница задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Наверное.

Они позавтракали сияющим листом (он нисколько не увял и не потускнел; серебристое свечение оставалось отчетливым даже при ярком свете солнца). Двух маленьких кусочков хватило, чтобы насытиться.

— Мы должны продолжить путь, — сказал Вогтоус после. — Не обязательно изнурять себя, стирая ноги в кровь, но и подолгу останавливаться на одном месте не стоит.

Наёмница вздохнула, но спорить не стала: как ни крути, а Игра продолжается. Они — бродяги, и должны соответствовать роли. В утешение она постарается запомнить это утро навсегда: синяя река, голубое небо, зеленые трава и листья. Все так подходит друг к другу. Ничего не болит, никаких новых испытаний на горизонте.

Выйдя из полосы деревьев, отделяющей берег реки от равнины, они увидели, что храм Урлака за ночь зарос темно-зелеными вьющимися растениями. Они покрыли весь храм, словно огромное покрывало. В глубине этого тенистого зеленого склепа спал Рваное Лицо.