Книга Игра Бродяг, страница 235 – Литтмегалина

— Ну да. На нормальную паскудную жизнь нормального паскудного человека это очевидно не похоже.

Вогт неожиданно встал. Наёмница налетела на него от неожиданности.

— Ты чего? Идем.

— Как в чудесном сне, — повторил Вогт, зачарованно глядя в небо (ярко синее и прямо-таки прожаренное небо).

— Сны заканчиваются, рано или поздно, — резко напомнила Наёмница.

— Заканчиваются, — эхом повторил Вогт.

Наёмница раздосадовано махнула рукой и быстро зашагала вперед. Спустя минуту Вогтоус нагнал ее.

— Ты бы хотел, чтобы… ну… все было как раньше? — спросила Наёмница. — Орден и все такое.

Вогт задумался, прежде чем ответить.

— Мне не хватает Ветелия, да и остальных тоже. Я верю, что сумею разыскать Ветелия в стране Прозрачных Листьев — в конце концов, я никогда не видел его мертвым, он просто исчез. Но вот другие… они совершенно точно умерли. Поначалу я отрицал, а теперь признаю: у меня нет шанса снова увидеться с ними. Порой на меня накатывает такая тоска… я утонул бы в ней, если б не ты. Мне не хватает тех, кто остался в прошлом, но не самого прошлого. Ведь в моем прошлом не было тебя. А потом мой ответ — нет, я бы не хотел вернуться назад, — он рассмеялся, посмотрев на Наёмницу. — Когда ты улыбаешься, это прекраснее, чем искрящиеся цветы, падающие с неба.

Наёмница ощутила, что краснеет, и мотнула головой, чтобы волосы прикрыли лицо.

— А что там дальше с Годсэнтом?

— Я не думаю, что мне следует завершить эту историю сегодня, — ответил Вогт. — Если что-то заканчивается, немедленно начинается что-то другое.

Наёмница понимала, о чем он.

* * *

— Пустошь окружал лес, — продолжил Вогт на следующий день.

«На следующий вечер», — поправилась Наёмница, взглянув в оранжевое небо. Как оранжевые цветы сменяются красными, оно тоже потом станет красным, а еще чуть позже — синим.

— Никто из живущих на пустоши, кроме разве что Вита, не решался приблизиться к лесу. Они не хотели и думать, как это — оказаться под сенью деревьев, отбрасывающей фиолетовую тень.

— Почему? — удивилась Наёмница.

— Почему? — Вогт столь откровенно растерялся, что Наёмница не удержалась от фырканья — похоже, он придумывает свою историю прямо на ходу. — С чего бы им вздумалось идти в лес? У них были родники с прозрачной чистой водой, да и в дичи они не нуждались, ведь им хватало того, что они выращивали сами.

— Я не спросила, почему они оставались на пустоши. Я интересуюсь, почему они боялись леса, — уточнила Наёмница.

— Они не боялись леса, — неуверенно возразил Вогт. — Они просто держались от него подальше.

— Это значит — боялись.

— Ну допустим, — сдался Вогт и попытался объяснить: — На пустоши было много света. Когда люди выходили из своих домов, они могли видеть ее всю, простирающуюся далеко-далеко. Немногочисленные малорослые деревья, что произрастали на пустоши, не мешали обзору. Но в полутемном лесу не знаешь, что находится в десяти шагах от тебя.

— То есть, по какой-то причине, они были уверены, что в лесу скрывается нечто плохое? — сформулировала Наёмница.

— Да, — через силу согласился Вогт, — они чувствовали, что в лесу есть что-то плохое. Вернее, что лес ограждает их от чего-то страшного, но постепенно сдается и становится его частью. Виту было что-то известно, так как периодически он уходил с пустоши на долгое время, но люди не хотели расспрашивать его, а сам он не спешил рассказать им.