Книга Игра Бродяг, страница 252 – Литтмегалина

Наёмница покосилась на Вогта. Тот улыбался существу улыбкой прям-таки сочащейся дружелюбием. Оборвыш улыбку проигнорировал, но голову чуть приподнял, открывая лицо. Его взгляд, мелькающий сквозь патлы, медленно пополз вверх, а затем резко опустился и вперился куда-то в пространство между Вогтом и Наёмницей. Только теперь Наёмница разглядела, что глаза у него серые. Почему-то ей это сильно не понравилось.

Казалось, оборвыш и вовсе не способен к разговору. Поэтому, когда он все-таки заговорил, бродяги вздрогнули от неожиданности.

— Жернова трутся о жернова, — выдохнул оборвыш. У него был безразличный, затихающий голос, столь же обесцвеченный, как и блеклый мир вокруг. — Это так больно.

— Больно? — удивился Вогт. Он шагнул вперед, а оборвыш, вздрогнув, отступил назад. — Не бойся меня, — смутился Вогт. — Я просто пытаюсь понять то, что ты сказал. Это ты плакал?

Человек задумался.

— Наверное, — он провел пальцами по влажной щеке, оставив на ней серые полосы грязи, а затем внимательно осмотрел свою руку. — Да, я.

— Почему?

— Вероятно, я чувствовал себя одиноко, — неуверенно ответил человек. — Ведь это так страшно — бродить в тумане совсем одному. Вы не понимаете, вас двое, — внезапно он распрямился, резко увеличившись в росте, и его равнодушный тупой взгляд сделался осознанным, цепким.

— Только попробуй! — выпалила Наёмница.

Вогт взглянул на нее с недоумением. Наёмница схватила его за руку.

— Уйдем, ну его, — громко заявила она, даже не пытаясь утаить враждебность. — Он мне не нравится.

— Ему надо помочь, — зашептал Вогт ей на ухо — так оглушительно, что мог бы говорить сразу вслух. — Он такой одинокий и потерянный…

— Вогт, мы тоже потерялись! — с раздражением напомнила Наёмница. — И у нас своих забот по горло! Предлагаешь его проблемы накидать до кучи?

Вогт недовольно выпятил нижнюю губу. Наёмнице отчаянно захотелось его стукнуть. Треснуть так сильно, чтобы что-то в его мозгах встало на место и до него дошло, как он сейчас неправ.

— Почему ты опять стала злая? — вопросил Вогт тоном искреннего недоумения.

— Злая? Я не злая, Вогт, но этот зловещий тип мне вовсе не нравится! — закричала Наёмница.

— Тише! — Вогт всплеснул руками. — Ох, что ты наделала…

Оборвыш убегал, теряясь в тумане. Вогт проводил его скорбным взглядом.

— Ты его обидела и напугала, — упрекнул он.

— Ха, — злорадно рассмеялась Наёмница. Она очень сердилась на Вогта, даже больше, чем он на нее. — Я поступила правильно, ты это потом поймешь. Пусть этот уродец держится от нас подальше!

— Какой же отвратительно жестокой ты иногда можешь быть! — воскликнул Вогт и сердито зашлепал сквозь туман.

Наёмница устремилась за ним. Разочарование в голосе Вогтоуса резануло ее неожиданно больно. «Проклятье, — подумала она. — Стоило мерзкому уродцу объявиться, как мы сразу поссорились!» И все-таки она считала, что поступила правильно. От одного вида оборвыша у нее мороз шел по коже. А уж своему нутряному чувству она всегда доверяла. Если от кого-то настолько скорежило, то оно не просто так. Бей его в рожу и беги.

* * *

«Хотела бы я знать, насколько мы здесь застряли… — тоскливо подумала Наёмница. Она до сих пор злилась, Вогтоус тоже не остыл, поэтому они до сих пор угрюмо отмалчивались, ожидая, кто первый прогнется и подаст голос. — Сколько вообще Игра намерена продолжаться? Каждый день в Игре — это риск. Ох, как я не хочу умирать… особенно в таком унылом месте, как это…»