Книга Игра Бродяг, страница 30 – Литтмегалина

— Я… я не знаю, — пробормотал Вогт. — Однако абсолютно уверен: что-то по-настоящему ужасное, — затем он встряхнулся, улыбнулся и принял прежний беззаботный вид. — Какая разница. Мы в любом случае не станем этого делать.

— Но… — еще раз попыталась Наёмница.

Вогт не слушал ее, старательно дергая заведенными за спину руками.

— Когда они связывали меня, я незаметно повернул запястья, чтобы не позволить затянуть веревку туго. Возможно, я смогу ее снять.

Спустя пару минут попыток, к величайшему изумлению Наёмницы, веревка упала в солому.

— Повернись.

Он развязал руки и ей. Наёмница с удовольствием пошевелила затекшими кистями, а затем провела под носом тыльной стороной ладони, пытаясь стереть кровь, но в итоге лишь размазывая ее по всей физиономии.

— Это основное правило игры, — тихо пояснил Вогт, усаживаясь рядом с ней на солому. — В ней много правил. О некоторых ты со временем догадаешься и без моих указаний. Так будет даже лучше — то, до чего мы дошли своим умом, усваивается накрепко. Чтобы ни случилось, не тревожься и помни: пока мы не нарушаем правила, с нами не случится ничего по-настоящему плохого.

— Смотря что считать по-настоящему плохим, — возразила Наёмница и устало положила голову на колени. — Я не могу поверить в происходящее. Я словно во сне. Все очень странно.

— Разве тебе не нравится происходящее?

Наёмница подняла голову и долго всматривалась в густеющую темноту — солнце снаружи почти село.

— Не знаю, — честно призналась она. — Прежде я никак не оценивала события моей жизни, так нечего и начинать. Разве это важно? Ничего-то мои раздумья не поменяют.

— Да, но все изменения, прежде чем воплотиться в реальность, сначала зарождаются в мыслях.

— Не говори мне таких вещей, я все равно не понимаю. Что будем делать?

— Ждать рассвета, наверное, — Вогт лег на солому и закрыл глаза. — Поговори со мной, — мягко попросил он.

Его мягкий голос обволакивал в темноте, как одеяло. Глаза Наёмницы закрылись. Она не знала, как можно успокоиться в такой ситуации, и тем не менее вдруг успокоилась.

— Я не хочу разговаривать.

— Пожалуйста.

Она фыркнула:

— Зачем?

Глаза Вогта сверкнули в темноте.

— Я многое понимаю в тебе, но почти ничего о тебе не знаю.

— Ну и что? Я тоже почти ничего о тебе не знаю.

— Тогда я тебе расскажу… Я был воспитан в обители. Мои настоящие родители мне неизвестны. Моего приемного отца звали Ветелий. Он был основателем Ордена и самым добрым человеком, какого я только знал… Когда мне исполнилось десять лет, он рассказал мне, как нашел меня. Однажды он покинул пределы обители, отправившись в одно из тех путешествий, в которых он разыскивал наших новых братьев…

— Вербовка, — пробормотала Наёмница. — Вот не могут умалишенные тихонько сидеть в своем гнезде. Нет, им надо тащить других.

— Был чудесный солнечный день…

— Разумеется, в какой еще день такое чудо, как ты, могло быть найдено, — глумливо заметила Наёмница.

— Пересекая цветущий луг, Ветелий увидел младенца, лежащего в траве. От кожи и волос младенца исходило сияние, и Ветелий подумал…

— «С таким ребенком можно поберечь деньги и не покупать свечей».

— Нет, — не согласился Вогт. — Он подумал: «Откуда здесь это странное дитя, словно принесенное из иного, высшего мира?»

— Он просто еще не успел унюхать твои пеленки, — возразила Наёмница.