Книга Игра Бродяг, страница 312 – Литтмегалина

Благостные виды зажиточной, удаленной от непрестанных разборок деревни не помогли Вогтоусу утихомирить нарастающий гнев, а лишь раздули это невыносимое чувство. Глядя на тихие домики, он думал о сверкающих лезвиях, которые вырастают в них, пронзая кого-то, но не тех, кто растит их. Он был уверен, что знает причину возникновения дракона.

Навстречу ему шел человек с угрюмым и темным лицом — таким лицом можно забивать гвозди, причем без вреда для его обладателя. Человек уставился на Вогта с вялым интересом, Вогт же его полностью проигнорировал. У этого хмурого типа ничего не выведать, нечего тратить на него силы и время.

Проходя мимо ворот, сквозь которые они накануне вошли в деревню (вернее, их втащили волоком), Вогтоус задумался: может, захватить Эхо и попытаться сбежать? Хотя нет, вряд ли что-то получится — на воротах красуется замок, а частокольная стена уж слишком высокая и гладкая, не заберешься. Да и не могут они просто проигнорировать то, что Игра обязует их сделать. Зато после, Вогтоус не сомневался, ворота распахнутся сами собой, будь они хоть цепями окованы.

Впереди мелькнуло бело-синее платье, и он ускорил шаг.

— Эй! — окрикнул Вогт, пытаясь добавить живость в свой холодный голос.

Девушка оглянулась. Обращение «эй» ей не понравилось, и ее брови были сердито сдвинуты. Глаза девушки были такого же синего цвета, как ее платье, но с небом ее глаза Вогт не стал бы сравнивать. Скорее уже с драгоценными камнями. Холодными, безжизненными драгоценными камнями.

— А, охотник на драконов, — догадалась девушка. Тонкая морщинка меж ее бровями разгладилась. — Слышала о тебе.

Вогт улыбнулся, но его сумрачный взгляд не прояснился. Если девушка поверит его улыбке, то она очень-очень глупая.

Девушка поверила, и Вогтоус ощутил нечто вроде презрения. Он не интересовался причинами ее доверчивости и не пытался понять, что его ресницы такие длинные, а в глазах не угасла искорка доброты, которая так озаряла его взгляд прежде, и что среди всех этих грубых, щетинистых мужчин он кажется таким нежным, что хочется прикоснуться к нему и убедиться, что он настоящий.

* * *

«Что-то происходит с Вогтом, — грустно думала Эхо, одеваясь. Сидеть и ждать в давящих стенах чужого дома было абсолютно невыносимо. — А эти разговоры о предназначении? Да какое предназначение у него может быть? Только такое, какое он сам себе придумал».

Она вышла на крыльцо и глубоко вздохнула. Небо очистилось, но хоть этот ясный солнечный день выглядел почти как летний, его запах и вкус были отчетливо осенними.

В пыли на дорожке прыгали птицы. Они были совсем крошечными, а их лапки тонкими, как травинки, но они знай себе скакали, не задумываясь о том, что скоро тепло окончательно обернется холодом, и прежде, чем это наступит, они должны покинуть эти земли. Эхо вернулась в дом и взяла кусок хлеба. Раскрошив, бросила его птицам. Некоторое время она наблюдала, как птицы клюют, и это ее чуть успокоило. Все не так уж и плохо, решила она, пока есть птицы и пока они способны перебраниваться из-за крошки хлеба.

Улица была пустынна, как будто солнце напугало людей деревушки и заставило их спрятаться в сумрак их тесных домов. И все же кое-кого она встретила.

Мальчик лет семи-восьми сидел на траве и сквозь щель в заборе рассматривал большой дом с крытой черепицей крышей. Сразу было понятно, что мальчик не живет в этом доме и вообще не живет в доме. Он был взъерошенным, худым, в порванной и грязной одежде.