Книга Игра Бродяг, страница 94 – Литтмегалина

Наёмница остановилась и с удовольствием посмотрела на оранжевое солнце, застрявшее низко в лохматых ветвях деревьев. Они снова вышли к реке. На речной воде догорали последние тусклые блики. Пищащий комар опустился на ее шею и затих. Наёмница дернулась, и он улетел.

— Ты устал, это хорошо, — сказала она мальчику. — Можешь идти. Топай вдоль реки, по течению, не заблудишься, а если увидишь кого — прячься. Передавай дедуле привет.

Мальчик не выразил облегчения или радости, но, развернувшись, пошел от них заметно быстрее, чем когда шагал с ними.

— Нет, — неожиданно возмутилась Веления. — Нам нельзя его отпускать.

— Нельзя? — удивилась Наёмница. — Ты что же, хочешь себе его оставить? У тебя есть один, хватит.

— Мы должны убить его.

— Вот еще, — огрызнулась Наёмница. — Я не убиваю детей. Тебе-то это зачем понадобилось?

Гримасничая, Веления показала ей свои остренькие кривенькие зубки.

— Как только он будет у них, они нас мигом нагонят. Лошади у них есть, а этот засранец уж объяснит им, где нас искать, можешь не сомневаться.

— Он же еле тащится, — возразила Наёмница. — К тому времени, как он доволочет себя до дома, мы уйдем далеко. Да и посмотри, сколько тут, вдоль реки, растительности. Найти нас будет не проще, чем иголку в стоге сена. Станут они впустую гонять лошадей.

Веления разозлилась. Прислушиваясь к их разговору, младенец вращал огромными глазами и явно беспокоился. Он вообще живо реагировал на все события, пусть даже его реакция порой была весьма своеобразной. «А этот-то будет поумнее того, которого мы отпустили, — не могла не подумать Наёмница. — Пытается осмыслить реальность».

— Они бы нас убили! — выкрикнула Веления. — Смотри, как драпает! Расслышал, зараза!

— И что — они бы нас убили? — спросила Наёмница. — За это мы должны его убить?

— Да!

— Ну вот еще. У тебя претензии ко взрослым — с ними и разбирайся.

— Но почему, почему? — завопила Веления в бессильной ярости.

— Почему? — удивилась Наёмница. — Потому что я не совсем отбитая мразь, вот почему. У меня еще остались какие-то моральные принципы.

Стоило ей произнести эти слова, как она с величайшим удивлением поняла, что так оно и есть. Это было поразительное открытие. Почти заставило ее ощутить к себе симпатию.

Лопаясь от злости, но не решаясь возразить, Веления зыркнула на нее исподлобья.

— А что, — спросила Наёмница, — у тебя — не остались?

Веления сердито тряхнула младенца.

— Я была слишком занята выживанием. Когда только и думаешь, как бы протянуть еще несколько дней, ничего внутри не остается. Ничего вообще.

Какое-то время они продолжали путь, затем Наёмница плюхнулась на траву, вытянув усталые ноги. Веления была до сих пор раздосадована тем фактом, что мальчишка был отпущен на свободу целым и невредимым, но выражение лица Наёмницы не позволило ей повторить свои упреки. Как и прикрикнуть на заплакавшего младенца.

— Поменяй ему пеленки, идиотка, — уже привычно буркнула Наёмница. — И попытайся накормить.

Пять минут спустя она заставила себя подняться и пойти к реке напиться и вымыть потное лицо. Она наклонилась к воде и посмотрела на отраженную себя, хотя обычно этого не делала. Вогт сказал однажды, что она изменилась, но она пока не замечала ничего подобного. Сейчас, в его отсутствие, когда признания давались ей легче, Наёмница согласилась, что, пожалуй, он прав. Взгляд ее смягчился, обычно плотно сжатые челюсти расслабились. Хотя она не знала, нравятся ей эти изменения или нет.