Книга Игра Бродяг, страница 97 – Литтмегалина

Да, впору плакать.

— Сейчас я уйду, а ты останешься, — сказала она младенцу. — Сам по себе.

Он смотрел на нее своими круглыми светлыми глазами с выражением чистейшего доверия, а затем вытянул губы трубочкой и причмокнул, как будто посылая ей воздушный поцелуй.

— Ты слишком маленький. Я не могу взять тебя с собой. Мне даже кормить тебя нечем.

Младенец тихонько всхлипнул и завозился в своих мокрых пеленках — воплощенная беспомощность. Будь здесь Веления, Наёмница бы уже рявкнула на нее, требуя помочь ему.

— Ладно-ладно, я сниму с тебя эту мокрую тряпку. Но это все, что я готова для тебя сделать.

Сдернув пеленку, Наёмница не решилась положить голенького младенца на колючую траву и с минуту держала его на вытянутых руках, а затем прижала к себе. Младенец сразу свернулся клубочком и умиротворенно затих. Наёмница вскинула взгляд к облакам, как будто прося от небес помощи — ну хотя бы скинуть сухую пеленку, ну хотя бы дать пару советов. Какое же странное ощущение — держать на руках младенца. Прежде ей не доводилось делать такого. Да она и не хотела.

— Ты погибнешь, — объяснила она младенцу, не глядя ему в глаза. — Мне жаль тебя, но я вовсе не обязана спасать тебя или кого-либо другого, понял? Я тоже сама по себе.

«Я сейчас положу его и уйду. Какое мне дело?» — думала Наёмница и сама не замечала, что уже бредет через лес, прижимая к себе ребенка. Остывший кристалл болтался за пазухой.

К тому времени, как она добралась до лесной опушки, небо успело порозоветь. Младенец, прикрытый краем зеленого плаща, спал так безмятежно, словно сегодняшний день, завершившийся для него трагедией, так же как и для Наёмницы, ничего не менял в его жизни. Ресницы лежали на его нежных щечках, как пушистые бабочкины крылья.

Оброненный кинжал блеснул среди травинок, призывая ее. Наёмница подобрала его.

— Всегда со мной, друг? — спросила она, целуя клинок. — Уверена — это не она тебя потеряла, это ты сам сбежал.

Она подвесила клинок на пояс.

После леса начиналась равнина, плавно уходящая вниз. Наёмнице открылся просторный вид. Справа от нее тянулся лес, а по левую сторону, изгибаясь, бежала река. Скользнув взглядом по руслу, Наёмница увидела прилепившийся к речушке городок… Частокольная стена еще не успела дочерна потемнеть от дождей; центральное, самое высокое строение было возведено лишь наполовину, да к тому же в прошлый раз Наёмница подошла к городу с противоположной стороны. И все же внутреннее чутье безошибочно подсказало ей — это тот самый городишко, где они с Вогтом вляпались в сомнительную историю с рабами. Такой, каким он был лет двадцать назад…

К ней приближались всадники, и с ними развязка. Спустя минуту они окружили ее. Лоснились темные шкуры их сильных животных, холодно сверкали их мечи. Их смех был резок, глаза — злы. И, глянув в эти глаза, Наёмница осознала, что опасности нескольких последних дней были просто неприятностями, а настоящая опасность — вот.

Оказавшись в центре вращающегося круга, Наёмница закружилась на месте, готовая броситься сражаться с любым из них и со всеми одновременно, несмотря на полное понимание, что победительницей из столь неравной схватки ей не выйти. Это тот случай, когда надеешься просто остаться в живых. Их пятеро, они вооружены до зубов, они на лошадях, а у нее что? Короткий кинжал и младенец. Конечно, швырни она младенца под копыта, не переживая о его сохранности, и начни отбиваться всерьез, у нее будет какой-то шанс сбежать, пусть и самый минимальный. Однако Наёмница лишь крепче прижала младенца к себе.