Книга Игра Бродяг, страница 98 – Литтмегалина

— Далеко идешь? — раздался сверху насмешливый окрик.

— Далеко, — ответила Наёмница.

— Может, с нами поедешь?

— Да, пожалуй, не стоит, — возразила Наёмница.

— А чей ребенок?

— Мой, — соврала Наёмница. — Вижу, вы хотите поговорить со мной, — она изобразила жалкое подобие улыбки. — К чему бы это? Есть девушки и посимпатичнее.

Они спешились и окружили ее плотным кольцом. Деваться ей было некуда. Но хотя бы они не так возвышалась над ней, как когда сидели на лошадях. От выступившего пота кожа Наёмницы стала влажной. Руки так дрожали, что она побоялась уронить ребенка и аккуратно положила его перед собой. Кинжал, прижатый поясом к левому боку, жег, напоминая о себе. «Выхватить и колоть их без разбора», — подумала Наёмница. Вот только ребенок в ходе этой разборки может пострадать…

Наёмница опустила взгляд и посмотрела на личико младенца. Вовсе не непонятного цвета глаза. Серые.

— Это — ловушка, — сказала Наёмница. — С тех пор, как я здесь, я в ловушке. Игра испытывает меня.

— Что ты там бормочешь?

— Что же мне делать? — проскулила Наёмница (они засмеялись; кто-то схватил ее за руку, она тряхнула ей и сбросила гадкие пальцы). — Что мне делать… — она замотала головой.

Ее толкнули, и Наёмница упала на траву.

Широкое, мерцающее, как пламя, небо раскинулось над нею. Оно было насыщенно-оранжевым — согревающий, приободряющий цвет. И в этот момент Наёмница вдруг успокоилась. Она переключилась на свою обычную тактику. Убей. Не можешь убить — убеги. Не можешь убежать — обмани. Не можешь обмануть — тяни время и думай.

— Остановитесь, — вскочив на ноги, попросила она и, выставив перед собой беззащитные ладони, улыбнулась дрожащими губами. — Я могу предложить вам что-то, что вам очень понравится.

— Не сомневаемся.

Под издевательский смех очень сложно думать, и уж тем более в окружении стены из мужских тел. В ноздри бил запах их пота, тяжелый дух лошадей, и у Наёмницы началась одышка. Очередной тычок едва не повалил ее на землю, и в ее вымученной улыбке мелькнул затравленный звериный оскал.

— Но за это вы отпустите меня и моего ребенка, — она вовремя увернулась от зуботычины и запустила руку под рубаху. — Вы не представляете, что это за вещь, — добавила она отчужденно. — Да за такую штуку можно душу отдать.

Она вытащила из-под рубахи кристалл и, когда лучи заходящего солнца коснулись его, он вдруг вспыхнул ослепительным золотым светом, заставив всех присутствующих на секунду зажмуриться. Сквозь шум в своей голове Наёмница слышала потрясенные восклицания.

— Это самый прекрасный камень из всех. Подобного ему не найти во всем мире, — вкрадчиво произнесла она, протягивая камень на дрожащих ладонях. Сквозь блеск камня блеска ее глаз никто не замечал, а будь они повнимательнее, он мог бы предостеречь их. — Ну что, была я права? Стоит это души? Стоит? Готовы вы отдать за него душу? Каждый из вас?

Две грубые руки схватили кристалл, и сразу к нему потянулись другие, стремясь прикоснуться и вырвать.

— Да, — услышала Наёмница взволнованные, хриплые голоса. — Да! Каждый!

Наёмница ликующе выдохнула; камень запылал теперь не золотистым, а красным. Смотреть на него было все равно что воткнуться носом в закатное солнце, и, вскрикнув, Наёмница рухнула на колени и закрыла лицо руками… Одно за другим, с глухим стуком тела падали на землю… последним в траву тяжело рухнул кристалл. Он больше не светил…